Убить Нельзя Спасти. Долг против одержимости

Пролог

Мурманский порт тонул в бездонной арктической ночи. Воздух был густым и соленым, как вода в доке, с едкой примесью мазута и ржавого металла. Исполинские краны замерли в немом ожидании, упираясь стрелами в низкое свинцовое небо. Под одним из них, в кольце света от одинокой фонарной стойки, стоял Сергей Громов. Его длинное кожаное пальто было распахнуто, открывая форменный китель. Он не кутался от пронизывающего ветра, а будто впитывал его силу.

Рядом с ним, ссутулившись, стоял Григорий Лаврентьев, начальник смены грузчиков. Его лицо, вырубленное из гранита усталости, казалось еще более изможденным при тусклом свете.

Громов протянул ему плотный конверт. Тот, не глядя, сунул его за пазуху телогрейки.

— Отгрузку спецстали со склада номер четыре проведи через Иванова. Он в курсе дела. Баланс, Григорий. Главное — баланс. Ничего не нарушай.

Лаврентьев лишь кивнул, его голос прозвучал глухо:

— Баланс. Понял, Сергей Петрович.

Из темноты внезапно вырвался окровавленный грузчик. Он бежал, спотыкаясь, его дыхание было хриплым и прерывистым.

— Григорий Иваныч! Там… в четвертом доку… Исаев…

Лаврентьев резко повернулся к Громову. В его глазах мелькнула не паника, а глухое раздражение, будто на отлаженный механизм упала чужая грязная гайка.

Громов не шевельнулся. Ни одна мышца не дрогнула на его каменном лице. Но в глазах пробежала мгновенная переоценка обстановки. Рутина закончилась.

— Иди. Разберись. Чтобы никто не лез, — его голос был ровным и властным.

Лаврентьев кивнул и быстро удалился, уводя с собой окровавленного свидетеля.

Громов медленно, с тяжелой поступью хищника, направился к четвертому доку.

Тело Виктора Исаева лежало в огромной луже, уже подернутой первым хрустальным ледком. Дорогое пальто было испачкано грязью и кровью. Свет милицейской мигалки скользил по его бледному, безжизненному лицу.

Оперативники, сгорбившись от холода, суетились вокруг. Увидев Громова, они замерли.

— Все свободны. Отчет на стол. Я сам, — прозвучало негромко, но так, что никто не осмелился переспросить.

(арт с места преступления)

Группа молча растворилась в темноте. Громов остался один с мертвым. Его взгляд был холоден и аналитичен. Он присел на корточки, небрежно натягивая перчатку.

Он методично ощупал карманы. Кошелек. Ключи. Потрепанная записная книжка. И вдруг пальцы наткнулись на что-то плотное, картонное, спрятанное во внутреннем кармане пиджака.

Мужчина вытащил потертую черно-белую фотографию.

И замер.

На снимке была молодая девушка-блондинка. Яркое, почти неземное лицо с высокими скулами. И глаза… очень светлые, смотревшие куда-то мимо объектива, в свое, недоступное другим измерение. Она улыбалась, но в улыбке читалась бездна и отстраненность.

Этот образ, полный жизни и внутреннего света, резал глаз на фоне унылой советской реальности — грязного асфальта, ржавых бочек и обшарпанных стен.

Он перевернул снимок. На обороте, тонким, почти изящным почерком, было выведено одно-единственное слово:

«Ангел»

(Арт с фото)

Без единой мысли, почти рефлекторно, Громов огляделся. Вокруг было пусто. Движением, отточенным годами, он сунул фотографию во внутренний карман.

Громов медленно поднялся. Его взгляд из аналитического стал пристальным, заинтригованным. Он смотрел на тело Исаева, но видел уже не проблему, а загадку.

— Баланс, Виктор… — тихо прошептал он. — И кто же его нарушил? Ты… или твой ангел?

Он развернулся и ушел тяжелой, уверенной походкой. Синий свет мигалки отражался в луже, разбивая отражение мертвого Исаева на сотни острых осколков.

Охота на ангела началась.

СЕРГЕЙ ГРОМОВ