Убить. Забыть. Любить

Глава 7.

Вой стоял такой, что закладывало уши.

Выли оборотни; выли волки, кажется, запутавшись, преследователи они или жертвы. Подвывали вампиры - но издевательски. Выли псы, на этот раз самые обычные, из породы гончих анкоума; их я совсем не видела, местные егеря спустили гораздо раньше, чем мы успели собраться. Чуть попискивали люди, боясь обидеть рачительных хозяев. Кажется, выл сам лес. Лишь демоны смотрели на это молча и с предельно бесстрастными лицами.

Вампирская охота началась.

Я стиснула поводья. Ох, Тьма, дай мне пережить этот день -  а вполне возможно, и ночь. Охота кровососущих сильно отличалась от тех, к чему я привыкла; и моя роль в ней была совершенно непонятна. Помогать хоть чем-либо поручения мне не давали, а участвовать самостоятельно - увольте. Я довольно спокойно относилась к странностям самых разных рас, но даже мне сегодня было некомфортно.

Дом Варту оказался приверженцем старой традиции давно канувшего в прошлом ордена, отголоски которой - в виде нечастых жертвоприношений и того, что сдержанно называли «срывом крови» - докатились и до нашего времени. Вампиры появились в этом мире очень давно; когда они делали первые шаги, насаждая свои предпочтения и стремясь к власти, то обнаружили вокруг себя множество других существ  - с разнообразием видов в их бывшем доме, мире Ядра, было не слишком хорошо - и вдруг пришли к выводу, что чем рзномастнее кровь, которую они используют, тем больше разной силы можно получить. И принялись… дегустировать. О дегустациях тех ходило множество слухов - информация была весьма скудна и противоречива. И если кому-то и везло открыть истину, то она была настолько опасна и жестока, что неосторожному путнику приходилось навеки остаться в её смертельных объятьях. До сих пор, в отличие от тех же демонов и орков, вампиры любили создавать вокруг себя ореол из лжи и мистификаций, оберегая свои тайны от излишне любопытных глаз.  А может, делали это просто в силу любви к играм и неким ритуалам. 

За тысячи лет многое изменилось; даже демоны стали более цивилизованными, что уж говорить о кровососущих, которые приноровились жить среди других и уже не пытались утопить окрестности в крови. Зато сегодня они решили, похоже, восполнить этот пробел и показать свои возможности.

Смысл охоты заключалась в том, чтобы поймать и «выпить» как можно больше разнообразного зверья, вгрызаясь в мокрую от крови шерсть и кожу. Поговаривали, что страх и ощущение скорого конца, превращали кровь в по-настоящему пьянящий напиток, отказаться от которого не представлялось возможным. При том, чем опаснее и крупнее был зверь, тем выше ценились первые глотки.

Кровь давала не только силу, но и чувство эйфории. Нет, она не содержала в себе какие-то особые вещества; зато была накопителем не только жизненной энергии, но и тайных нитей не магического свойства, из которых были сотканы все наши миры и каждое отдельное существо. Вампиры в прямом смысле пили прошлое, настоящее и будущее зверя, концентрируясь и создавая особый путь, ведущий к приятию самых тонких колебаний, наполняющее каждое существо. Кровь была ключом, дававшим доступ к манипулированию энергиями; и чем выше по уровню развития стояла раса или зверь, тем более качественный ключ они получали.

Именно потому вампиры ценили исключительно живых и считали бессмысленным пить кровь мертвых или свою: максимум, что можно было таким образом получить - удовольствие от вкуса крови, но никой энергетической зарядки. Тем не менее, остальные участники охоты как раз и должны были заниматься тем, чтобы отлавливать и добывать кровь, переливая в специальные сосуды, а затем преподносить в подарок хозяевам. Уж не знаю, что должны были делать при этом демоны -  понятия «демон» и «подарок вампиру» не сочетались даже на словах -  но я постаралась держаться  максимально далеко от всех и абстрагировалась от хаоса окружающего мира.

Впрочем, давалось мне это слишком сложно.

Мои мысли были заняты Даришем и вариантами его освобождения.

С одной стороны, я знала, что без помощи демонюки скорее всего не справлюсь, с другой, не совсем понятно было, когда эта помощь станет возможной. Терпеть было сложно. Каждый час, проведенный вне попыток вытащить моего брата, я воспринимала как издевку. Ожидание в этой ситуации было хуже пыток. Оно рождало сосущий эмоциональный голод, требовавший  хоть каких-то, даже самых странных, действий. Но что я могла поделать? Я была игрушкой Высшего, не более того: он мог сломать её, закинуть в дальний угол или таскать рядом с собой, как наивысшую ценность, но сути это не меняло. Я не была вольна поступать так, как мне хотелось. И потому должна была ждать и не имела права требовать.

Думать о себе, как об игрушке, было не слишком приятно, но у меня давно закончились иллюзии по поводу собственной жизни.

Я осторожно тронула лошадь, и та пошла шагом вдоль опушки, похоже, радуясь, что не участвует в окружающем безумии. 

Лес выглядел непривлекательно и уныло. Серо-белые, уже изрытые многочисленными всадниками сугробы; воронье, кружащее то тут, то там; почти голые стволы, частоколом тянущиеся во все стороны. И запах мне не нравился - в воздухе уже разлилась удушливая железистая волна.

По привычке я проверяла пространство, стараясь не всматриваться особенно в подробности. И только благодаря этому различила волну паники и животного ужаса, прошедшуюся по краю сознания.