Убить злодейку. Золотые игры

Глава 2. О знакомстве с миром

Эйфория от осознания "я в фэнтези!" понемногу начала улёживаться, как пена после газировки. Осталось странное, трезвое ощущение. Я стояла посреди комнаты, и мой взгляд упал на пятно рвоты на полу — жалкое напоминание о недавнем приступе паники. И тут меня как будто окатили холодной водой.

Семья.

Мама. Папа. Моя кошка, Пипка, которая наверняка сейчас ходит по пустой квартире и трётся мордой о дверь, ожидая, когда я вернусь с пачкой влажного корма. Моё эссе, над которым я страдала последнюю неделю. Мои друзья, с которыми мы должны были в субботу пойти пить пиво и тусоваться. Всё это осталось там. В другом мире. В другой жизни.

Я медленно опустилась обратно в кресло, ожидая, что сейчас нахлынет волна тоски, такого отчаяния, от которого захочется выть. Я приготовилась горевать. Даже мысленно начала перечислять всё, что потеряла: утренний кофе из любимой кофейни, интернет, горячий душ, возможность набрать маме сообщение...

Но... ничего не происходило.

Да, было грустно. Как будто смотришь старую фотографию из детства — помнишь, что было весело, но самой той эмоции уже не ощущаешь. Была какая-то лёгкая, отстранённая тоска. Как по фильму, который давно закончился.

— Что со мной не так? — Прошептала я себе с искренним недоумением. — Я же должна рыдать. Должна биться в истерике, пытаться найти способ вернуться...

Но внутри была лишь... тихая, почти апатичная уверенность, что пути назад нет. И, что самое странное, нежелание его искать. Мысль о возвращении в свою старую комнату, к лекциям по старославянскому языку и вечным переживаниям о будущем, вызывала не тоску, а скуку. Лёгкую, но явную.

Это было ненормально. Нечеловечески спокойно. Как будто кто-то взял самые яркие краски моих прошлых эмоций и размыл их до блёклых пастельных тонов. Я посмотрела на свою новую руку — бледную, с тонкими пальцами и родовым массивным перстнем. И странное дело, мысль о том, что я никогда больше не обниму родителей, не вызвала спазма в горле. Вместо этого в голове пронеслось: "А ведь эта рука, наверное, никогда не мыла посуду. Повезло же".

Я фыркнула. Мне стало немного не по себе от собственной чёрствости. Но бороться с ней не хотелось.

— Наверное, это шок, — попыталась я себя успокоить. — Защитная реакция психики. Отрицание. Пройдёт, и тогда меня накроет по-настоящему.

Но что-то внутри тихо и настойчиво шептало, что не накроет. Что это чувство лёгкой грусти и принятия — оно... настоящее. Будто я не сорвалась с якоря, а, наоборот, наконец-то его бросила в нужную гавань. Гавань с мрачными замками, политическими интригами и возможностью изучать магию. Мысль о магии снова вызвала у меня прилив живого, острого интереса. Интереса, которого я не чувствовала, думая о прошлом.

— Ладно, — вздохнула я, окончательно смиряясь со странностью своих чувств. — Значит, так. Видимо, моя новая жизнь настолько крута, что старую не жалко? Или я просто психологический мутант. Сначала — выживание. А там... черт знает, посмотрим.

Мысль о том, что надо срочно что-то менять и действовать, чтобы меня перестали считать исчадием ада с доступом к герцогской казне, крепла с каждой минутой. План "стать хорошей" хотя бы внешне казался логичным первым шагом. Ну, или хотя бы перестать выглядеть как эмо-леди со склонностью к убийствам. Первый этап операции "социальная реабилитация" — смена имиджа. Надо же с чего-то начинать. Надену что-нибудь… светлое. Нейтральное. Буду выглядеть безобидной овечкой. Ну, или хотя бы не такой, от чьего взгляда закипает кровь в жилах.

Я с трудом отворила тяжелую резную дверь гардеробной с бесконечным множеством шкафов. И замерла. Мой оптимизм сдох на месте, не издав ни звука. Внутри висело море черного, кроваво-красного и темно-фиолетового. Бархат, шелк, кожа. Все платья были сковывающими, с высокими воротниками, острыми линиями и намёками на шипы и черепа в отделке. Ни намёка на пастельные тона. Ни единого намека на "невинную овечку". Это был гардероб для верховной жрицы культа зла, готовящейся к выходу на красную дорожку в Ад.

— О, господи, — прошептала я, тыча пальцем в один особенно мрачный наряд, украшенный чем-то, напоминавшим сплющенных металлических змей. — Это что за пиздец...

От всей этой мрачной роскоши веяло таким леденящим презрением ко всему живому, что моя решимость "стать милой" начала таять на глазах. В этом было сложно выглядеть безобидной. В этом можно было выглядеть только так, будто ты пришёл сообщить о конце света. И он тебе нравится. С грохотом захлопнув дверцу, я повернулась, чтобы перевести дух. И тут мой взгляд упал на небольшую, почти потайную внутреннюю дверцу в самом углу гардероба — ту, что была обращена вглубь комнаты. Она была узкой, из темного зеркального стекла, почти сливавшегося с деревом.

Сердце ёкнуло. Зеркало. Я всё ещё не видела своего лица. С замиранием сердца, словно разминируя бомбу, я медленно подошла и распахнула её. И впервые увидела её, точнее себя. Не то, точно не то, что я представляла себе читая роман.

Низкая. Ниже моего прошлого тела. Тело — бомба вселенского масштаба. Плавный переход соблазнительной груди в тонкую талию, и дальше так же плавно в округлые бёдра. Охренеть. Кожа — фарфорово-бледная, без единого изъяна. Длинные, густые волосы цвета горького шоколада, ниспадающие тяжёлыми, идеальными волнами. И лицо… Идеальные скулы, прямой, чуть вздёрнутый нос, и пухлые губы, которые, казалось, только что подкололи филлером у косметолога.

Но главное — глаза, большие, тёмного, насыщенного синего цвета ночного неба. С пушистыми ресницами. Они смотрели шокированно и широко распахнуто. Как оленёнок в свете фар.

— Черт побери, — выдохнула я завороженно глядя на своё отражение и задыхаясь от восторга. — Это же натуральный бейби-фейс! Я теперь охуеть красотка...Такой цвет глаз вообще существует?

Это было нечто великолепное по сравнению с моим настоящим телом, которое раньше я считала симпатичным. И теперь это великолепие было моим? Наклонила голову вбок. Волосы, вьющиеся тяжёлыми, упругими локонами, мягко покачнулись. Я ткнула себя пальцем в щёку. Девушка в зеркале сделала то же самое с выражением полного шока, восторга и не сказанного вслух вопроса. Как она вообще могла быть злодейкой выглядя как невинный ангел?