Уборка квартиры

Пыль

 Когда Господь создал женщину по своему образу и подобию мужа, а затем вдохнул в неё жизнь, то утомлённо скривился, протёр перстом своим по столу и сказал: " М-да, грязновато!". Женщина чихнула в подтверждение божественных слов и запомнила их… 

  Я умелый манипулятор. То есть руки и пальцы столь подвижны, что если бы я родился лет 100 назад и женщиной, то был бы первоклассной машинисткой. Но я родился теперь и мужчиной, а пальцы, которыми можно проводить по мебели и говорить "М-да, грязновато…" Господь торжественно вручил жене, абсолютно не советуясь со мной. Мне же вручил две тряпки (влажную и сухую) и… торжественно вручил меня всё той же жене, заранее приготовившей указательный пальчик, заточенный под инспектора санстанции.  

  Я тёр места скопления пыли по той же схеме, что и полы, но чередуя влажность с сухосью. Она тёрла пальчиком по поверхностям, замечала отсутствие стремления к идеальности, делала замечания, я эти замечания замечал, мы вступали в прения, трения без терпения, что позже переростало в международный конфликт на бытовой почве. Был становился тягостным, а почва зыбкой, я окапывался и готовился к осаде. 

  Однажды чертёнок ( тот, что на левом плече) предложил мне приобрести парламентёра для решения спорных вопросов междуусобицы в виде маленького беленького комочка, похожего на кролячий хвостик, пришитый в детстве заботливыми руками моей мамы к моим шортикам, с наглаженными стрелочками, как у настоящего зайчика. Комочек выглядел так же мило и безобидно, но имел ещё и голубые глаза, что сразило меня сразу и наповал, как весло, прилетевшее из густого тумана озера Грёз . Наверно у меня был выбор, по крайней мере я так думаю, выбрать мальчика или выбрать девочку. Тот, что на левом плече, шепнул: "Бери бабу! Не прогадаешь!", - и я взял девочку, в надежде на взаимопонимание с ней при относительном паритете сил на жилой площади 2х3.  

  Но комочек рос и постепенно превращался из белого в коричневый, из пушистого в бесконечно линяющюю кошку, которая гуляет сама по себе, какает сама по себе и разбрасывает шерсть по всем осям координатной прямой так же само сама по себе. При таком повороте событий относительный паритет в квартире стал перевешивать не в мою пользу - 2х1, так как два сына решили, что это не их война, а стало быть и пыль не их, и шерсть тоже не их - она кошкина. 

  По законам жанра я должен был стать личным парикмахером кошки, так же не советуясь с ней и её вкусами, зная о причёсках ровно столько, сколько знает о них армейский цирюльник. А так же деморализовать вторую половину женской половины до степени осознания мужской несостоятельности, что привело бы к отсутствию точек соприкосновения интереса с неинтересом в вопросах стерильности квартиры, при котором выиграли бы все или по крайней мере (х3). Но жизнь более прозаична, нежели фантазия писателя, а потому по квартире ходят две хозяйки: одна с лапками, делающими пыль, шерсть и дырки на занавесках, а другая с пальчиками, делающими "М-да, грязновато!".  

  Когда уставший Господь отёр стол трудов своих рукавом, пропитанным потом святым, то женщина подошла, провела пальчиком по столу и сказала: "М-да, грязновато!", подняла рукав Господа и строго спросила: "А стирать кто будет, я?". Господь почесал затылок и молвил: "М-да… Тут и яблока не нужно…".