Убывающая луна

1. Трёхпалая Ай

В ясные дни, вроде этого, принято приносить хорошие вести. Под щебет птиц в императорском саду, шелест листвы диковинных деревьев и плеск чистых вод обложенного камнями пруда громко произносить сладкие слова, что ублажают уши Солнценосного владыки. Любой мечтает стать причиной его улыбки, едва уловимой глазом, но тяжёлой, словно закалённый меч из горного металла. Она может порезать, а может стать живительной прохладой в знойный полдень.

Трёхпалая Ай ни разу не сообщала хороших новостей, но случилось так, что сейчас должна была передать одну, до ужаса омерзительную. Настолько отвратительную, что язык отказывался поворачиваться при одном упоминании о ней, и Ай изрядно помучалась, прежде чем заставила свои губы, иссохшиеся от усталости, разомкнуться.

Она примчалась с самой границы, на своих двоих. Лошадей, видите ли, не хватало, а новость эта не терпела отлагательств. Ай неслась двое суток, останавливаясь на короткие привалы да скорый глоток из какого-нибудь водоёма. Много пить она не смела по двум причинам. Во-первых, захочется по нужде, а это лишние мгновения потерянного времени. Во-вторых, немудрено и отравиться. Это тебе не из колодца ковш со вкусной водицей умыкнуть.

Ай облизнула потрескавшиеся губы и поморщилась от тошнотворного привкуса пота. Главный слуга, которому она в данный момент кланялась, собираясь сообщить причину своего визита, тоже поморщился, судя по всему, от вони, которую она источала. Что поделать! Немедленно сообщить новость было важнее всяких купаний. А письмо, что хранилось в поясной сумке, весом было вовсе не как лист бумаги. Скорее Ай несла камень размером с голову лесного духа. А головы у них уж поболе человеческих. Ещё Ай чувствовала, что сквозь стенки плетёного мешка буквы жгли бедро, на котором во время ходьбы оголялась кожа. Плотную ткань юбки пришлось порвать, чтобы шаги стали шире. Вот в таком непотребном виде Ай и должна была предстать перед Солнценосным.

— Шаманка? — не позволил сказать и слова главный слуга. Его глаза-бусины заблестели. Не от благодарности. И отнюдь не от радости за то, что гонец добрался до дворца. А уж про то, что целым да невредимым, и заикаться не стоило. — Эх! — махнул он рукой. — Какая ступень?

— Десятая боо, — Ай глянула на него исподлобья. Долго стоять в поклоне она не привыкла, и тело потихоньку затекало.

— Неумёха? — процедил он сквозь зубы. — Ладно, передай мне, что принесла, и свободна!

Главный слуга предложил доверить послание ему, но Ай имела строгое указание передать устное сообщение и письмо лично владыке и никак иначе. Препирания получились недолгими. Слуга понимал важность дела, с которым юная шаманка пришла во дворец. Однако его чувство достоинства не позволяло без должных попрёков и недовольств пустить её в священное жилище.

Дворец Солнценосного был построен на треть. Сверкал он, однако, словно десяток светил уже сейчас. Все здесь ходили в золочёных одеждах и с чистыми телами. В том, что мысли тоже отличались своей чистотой, сомнений не возникало. Трёхпалая Ай стояла в самом начале этого великолепия, не в силах поднять голову. Она вдруг превратилась в пятно, загрязняющее совершенный мир, и готовилась провалиться сквозь землю, но после того, как выполнит поручение.

Главный слуга нахмурил брови и строго глянул на неё. Затем его рука поднялась, будто и не по его желанию вовсе, и стража разошлась, позволив Ай пройти. Когда она ступила на чистый прохладный пол, от ноющих пяток, сожжённых горячей землёй, до кончиков запутанных сухими ветрами волос её проняла приятная дрожь. Будто само по себе пребывание здесь лечило от всех болячек и даровало лёгкость каждой части уставшего тела.

Она заторопилась следом за слугой, и над полом разлетались шлепки её босых ног.

— Просили же, кого незаметнее, — бормотал главный слуга. — Чтоб подозрений никаких… А это что же! Да ещё и шаманка! Великие божества! Что за напасть! И что с ней теперь делать?

Ай слушала внимательно, но решительно не понимала, что плохого в том, что она взяла на себя роль гонца. Кого ждали во дворце? Есть ли какая-то разница, кто именно принесёт новость?

— Ты действительно собираешься шататься по священному месту так бесцеремонно? — замер слуга.

Ай не знала что ответить. Он посмотрел на неё и, когда понял, что не добьётся ничего вразумительного, развернулся и продолжил:

— Не забудь отдать почтение солнечным девам и Богине Света.

Ай сперва глянула на его прямую, как когти духов-знойников спину, а затем осмотрелась. Действительно, их путь сопровождали алтари с дарами. Каждому из них должно было поклониться, раз встречаешь впервые за день, низко — чтобы лоб коснулся земли. В последующие разы разрешалось просто согнуться, насколько позволяла гибкость.

Ай вернулась к началу зала, чтобы пересечь его как подобает. Только благословенный светом имел право надеяться на встречу с владыкой. Произойди сейчас во дворце что плохое, событие списали бы на гостью и Ай немедленно бы вышвырнули. И то, что Солнценосный не получил долгожданного послания, было бы полностью её виной. Это значило бы, что она запустила себя дурными мыслями и не проявила должного усердия в поклонах.

Ай редко выражала почтение в жилище. Для кочевых народов, осевших на здешних землях всего несколько десятков лет назад, свой дом оставался чем-то запредельным. Чаще служения и мольбы случались под навесом на горячих песках или пылающих зноем клочках приноровившейся к жаре земли, потому от гладкого пола лоб не раскраснелся, а приятная прохлада продолжала растекаться по телу, словно струйки родниковой воды, всякий раз, когда Ай отбивала поклон. Коленкам, правда, досталось сильнее. Но уже на третий раз она поняла, как удобнее плюхаться, чтобы удар получился послабее.