Ученица чёрного дракона

10 Допрос

Всю неделю я пыталась пробиться в кабинет ректора с намерением поговорить об условиях содержания дракона, но сейчас, оказавшись внутри, думала лишь о том, как поскорее сбежать. Ведь одно дело говорить с привыкшим к студенческим выходкам ректором и совсем другое беседовать с суровым представителем власти. Уж не знаю, что так сильно разгневало Советника в происшествии с драконом, но сдвинутые к переносице брови и плотно сжатые челюсти придавали и без того хмурому лицу мужчины поистине устрашающий вид. Если бы мне дали возможность выбора, то я предпочла бы вернуться к гигантскому ящеру. Зубастый оскал зверя смотрелся куда дружелюбнее вытянутых в узкую полоску губ Просвещённого.

Не спрашивая разрешения у хозяина кабинета, Советник разместился за дубовым ректорским столом, нам же с господином Мелиором-старшим оставалось сесть в жёсткие кресла напротив. И если ректор, немного поёрзав на непривычном для него месте, приготовился покорно выслушать нагоняй от начальства, то я мысленно настраивалась на ожесточённый спор. Ректору-то что? Максимум – выговор. А меня могут и из Академии выгнать за нарушение техники безопасности. Одна маленькая оплошность – забытое в кармане яблоко – и прощай мечта об экспедиции. С другой стороны, никто же не пострадал, да и дракон остался доволен десертом. Может, и пронесёт ещё?

– Итак, госпожа Лазарева, – грозный голос Советника разлетелся по ректорскому кабинету, ударившись о длинные стеллажи с тысячей книг, что обрамляли весь периметр комнаты.

Библиотека у ректора, надо признать, поистине впечатляющая для такой глуши, и как я успела подметить, пробежавшись глазами по книжным корешкам, содержала весьма любопытные экземпляры. Особенно моё внимание привлекла полка в дальнем углу кабинета, где между призовыми кубками с изображением аэрокаров, явно принадлежащих любимому ректорскому сыночку, стояли старые книги с потрёпанными переплётами. На корешках едва уловимо читались витиеватые завиточки букв древнего языка-предков, давно забытого на Ньюпакс. Сколько же лет этим фолиантам и какие тайны они содержат? До зуда в руках захотелось стянуть хоть одну книжку и заглянуть в глубину веков, что бережно хранили пожелтевшие страницы.

Чиновник ждал покаянных речей, а я настолько увлеклась разглядыванием книг, что совсем забыла про Советника, прожигающего меня раздражённым взглядом.

– Надеюсь, Анастасия, вы сэкономите наше время и сами честно во всём признаётесь.

С трудом я оторвалась от созерцания раритетных книг и виновато опустила голову. Отпираться не было смысла, пришлось признаться:

– После обеда я положила яблоко себе в карман, хотела позже съесть, а когда вошла в вольер, то напрочь о нём забыла. Кто же знал, что дракон любит фрукты?

– Лазарева, вы издеваетесь?! – хлопнул ладонью по столешнице Советник с такой силой, что лежащая на краю стола стопка бумаг разлетелась по кабинету. – Какое к чёрту яблоко?!

– Зелёное, – чуть слышно промямлила я, вжимаясь в кресло.

У поднявшегося из-за стола мужчины не было ни огромных когтей, ни острых зубов, но наполненные яростью глаза недвусмысленно намекали, что сейчас меня разорвут на мелкие кусочки.

– Я спрашиваю, кто дал тебе указания проникнуть на территорию Академии и разузнать о драконе?!

Растерянно я посмотрела сначала на Советника, покрасневшего от злости, затем на абсолютно спокойного ректора, но вместо ответов в моей голове возникали лишь очередные вопросы. Зачем кому-то давать указания проникнуть на территорию Академии? Учебное заведение это открытое, сюда может поступить каждый желающий. А главное, что такого я могла разузнать о драконе? Что над животным здесь издеваются? Так для этого достаточного одного взгляда на несчастного исполина, замурованного в сыром подвале.

– Учти, Лазарева, чистосердечное признание облегчит наказание. Или ты сейчас же называешь мне имя куратора Сопротивления, или едешь на допрос в Тюремную Башню.

Невольно я усомнилась в душевном здоровье чиновника. О каком сопротивлении он говорит? Кто кому сопротивляется, когда у нас на планете одно государство с единым правительством вот уже не одну сотню лет? Как забытое в кармане яблоко может привести в тюрьму для самых опасных преступников? И причём здесь дракон?

– Кхе-кхе… – ректор привлёк к себе внимание чиновника. – Господин Советник, я полагаю, вы делаете поспешные выводы. Анастасия поступила в Академию на конкурсной основе и проходит стандартную программу обучения на драконоведа, в которую включена практика общения и ухода за драконом.

– Кормить зверя с рук это у вас стандартная практика?! – взвился Просвещённый.

– Это недоразумение, – примирительно развёл руками ректор. – Кто в молодости не совершал ошибок?

Голос ректора звучал мягко и успокаивающе, позволяя мне надеяться на поддержку с его стороны. Вот не зря Олег Мелиор снискал добрую славу среди своих студентов, пусть многие коллеги и осуждали его за либеральное отношение к учащимся. Наш славный ректор считал неэффективными жесткие наказания, отработки и отчисления, делая упор на словесные внушения да задушевные беседы с провинившимися. Дисциплина же в вузе держалась на злости деканши, с нездоровым наслаждением карающей нерадивых студентов, да на авторитете Светозара, чьё слово было законом для его поклонников (а таковыми являлись все студенты в этой проклятой Академии). Удивительно, как у столь мягкого человека, как ректор, мог родиться такой сын?

Собравшегося было растереть в порошок вставшего на мою защиту ректора, Советника отвлёк гулкий удар двери о стену. Вихрем промчавшись по кабинету отца, Светозар ухватил Просвещённого за руку и начал активно трясти в приветственном жесте. Стоит только вспомнить, и он тут как тут, зараза.

– Извините, Советник, не успел вас встретить по приезде. Только закончил тренировку и сразу же направился засвидетельствовать вам своё почтение. Вы же знаете, до полуфинала остался месяц, прерываться никак нельзя! – Блондин говорил скороговоркой, не выпуская ошалевшего от такой наглости чиновника из своего захвата, не давая тому даже слово вставить. – Сейчас отрабатываю «штопор», пытаюсь побить мировой рекорд. В этом году соперники сильные, один Вольдемар чего стоит! Он ваш, столичный, пилот из Ретрай. Вы видели, какие виражи он закладывает?