Ученица чёрного дракона

15.3 В кабинете ректора.

– Твоя связь с Сопротивлением, – полушёпотом произнёс ректор, словно нас может кто-то подслушать. Опять мне приписывают какую-то связь с неизвестным Сопротивлением, знать бы о чём вообще идёт речь. – Настенька, пойми, после гибели жены и двух дочерей Светозар – единственное, что у меня осталось на этом свете, и я не могу позволить втянуть его в борьбу с Советом. Каковы бы ни были идеи Сопротивления, противостояние властям слишком опасно и бессмысленно. Просвещённые правят планетой с самого первого дня, как человек ступил на Ньюпакс. Так было и так будет всегда, поверь старику, девочка.

Не верить словам ректора у меня не было никаких оснований. Ведь каждому жителю Ньюпакс известен лозунг: «Одна планета. Одно государство. Одна нация. Один Совет Просвещённых». С детского сада нам рассказывают удивительную историю появления человека на прекрасной зелёной планете, ставшей нашим домом, и о справедливых правителях нового мира – Совете Просвещённых.

В людской памяти давно стёрлись детали того судьбоносного переселения, и лишь Совет обладал достоверной информацией о тех событиях. Именно он делился крупицами сокровенных знаний, спрятанных в закрытых архивах, с обычными гражданами. И людям было вполне достаточно этих знаний. Мы знали, что однажды наша родная планета погибла в облаке чёрного токсичного пепла, что единицам тогда удалось спастись и найти благодатную землю, столь похожую на наш разрушенный дом. Землю, утопающую в зелени многовековых лесов, питающихся прозрачными водами глубоких полноводных рек. Планету, чьё небо чище топаза, а почва податлива и плодородна. Мир, где люди смогли дышать без респираторов, не страшась голода и войны. И именно Совет гарантировал людям спокойную и счастливую жизнь. Драконы, увы, под эти гарантии не попадали.

– Господин ректор, я не знаю, почему Советник и вы вдруг решили, будто я состою в каком-то Сопротивлении. Клянусь, до вчерашнего дня я даже не слышала о его существовании и понятия не имею, о какой борьбе с Советом вы говорите, – честно призналась я.

Усталый взгляд Мелиора-старшего остановился на моём лице, стараясь найти признаки лжи, но скрывать мне было абсолютно нечего. Я сидела с уверенно выпрямленной спиной, отвечая ректору таким же прямым взглядом, готовая ответить на любой вопрос.

– Допустим, Светозар прав, и твоё желание помочь зверю в клетке продиктовано состраданием, – с сомнением произнёс ректор, словно сострадание к драконам нечто невообразимое, – но как ты объяснишь свои глубокие познания в драконоведении? Преподаватели неоднократно жаловались, что ты знаешь о драконах слишком много и высказываешь на занятиях мысли профессора Сысоева, запрещённого к изучению во всех Академиях. Кто тебе дал его книги?

Подумать только, преподаватели жаловались на меня, да ещё и неоднократно! Вместо того чтобы самим погрузиться в изучение предмета, они, видите ли, недовольны моими глубокими познаниями. Не удивлюсь, если кто-то из местных профессоров украл мои книги из зависти.

Недолго думая, я рассказала ректору историю о том, как ещё в детстве нашла книги о драконах в заброшенном доме, как, листая пожелтевшие от времени страницы, восхищалась красотой и мощью драконов, как часами просиживала в столичной библиотеке, ища в газетах и старых книгах информацию о гигантских ящерах.

– Заброшенный дом, о котором ты говоришь, принадлежал профессору Афанасьеву, и я знаком с его статьями о драконах, – задумчиво произнёс ректор, точно доставая из памяти и заново перечитывая статьи пропавшего профессора. – А насчёт столичной библиотеки я тебе не верю. Обо всех, кто интересуется драконами, библиотекари обязаны сообщать дознавателям. Как тебе удалось получить доступ к информации и остаться вне поля зрения законников?

– Так я там работала после школы, а библиотекарь не особо следил, чем я занимаюсь в хранилище, лишь бы под ногами не путалась. – Пожала плечами я и ректор согласно кивнул. Повсюду на Ньюпакс школьники старших классов должны где-то работать после школы. Считалось, что это помогает определиться с будущей профессией и не позволяет молодёжи морально разлагаться в блаженном безделье.

– И выбрала ты нашу Академию случайно? – ректор продолжал внимательно за мной наблюдать.

– Нет, не случайно. – Не стала врать. – Я хотела изучать драконоведенье не по книгам, а на живом драконе. Ваша Академия единственная, где живёт дракон. Правда, я не ожидала, что здесь его держат в подвале.

– А где же, по-твоему, мы должны держать дракона? – развёл руки ректор. – Только подвальные стены замка достаточно укреплены, чтобы сдержать силу ящера.

– По-моему, его стоило бы отпустить, – пробурчала я, опуская глаза в пол. На моё предложение ректор неожиданно по-доброму улыбнулся.

– Я бы и сам с радостью отпустил зверя на волю, но, к сожалению, его там ждёт неминуемая гибель.

Вместо ответа на мой немой вопрос, почему же нельзя отпустить дракона, ректор неожиданно спросил:

– Среди книг о ящерах тебе попадались работы Фикса?

– Что-то было, – неуверенно ответила я, пытаясь вспомнить содержание книг данного автора. – Там были какие-то сложные физические формулы, я и половины не поняла и не стала читать дальше.

– А вот это зря, – покачал головой ректор, заставляя меня почувствовать себя двоечницей. – Именно с исследований Фикса всё и началось.

– Что началось? – подаваясь вперёд, заворожённо спросила я.

– Покорение гигантских ящеров, создание Сопротивления и гибель чёрных драконов.