Ученица Колдуна

Глава 1

Липец(1) охватил Чёрное озеро безжалостным пламенем. Тянулись бездождные дни. В мутной воде, уровень которой опускался всё ниже с каждым днём, плескались перегревшиеся дети.

— А ну вылезайте, ироды! — ругался старик, безуспешно пытавшийся выловить рыбу.

На центральной площади прибрежной деревни намечался праздник. Колдунью вели на эшафот. Наконец-то беды Черноозера прекратятся.

Висельная петля неподвижно свисала с нагретой деревянной балки. Преступница медленно поднялась по ступеням, задыхаясь от летнего зноя. Её губы скрывала чёрная ткань, руки были закованы в железные кандалы, а на глазу расплылось пятно глубокого фиолетового цвета.

Она внимательно вгляделась в румяную и загорелую толпу. Разглядывая собравшихся вокруг помоста стариков, женщин, детей и калек — её соседей, знакомых и недругов.

Палач помог ей забраться на старую качающуюся табуретку. К краю деревянной конструкции подошёл чёрнобородый мужчина, девушка узнала его — это был староста местной сельской общины.

— Пламенный люд! Взгляните. — Он указал на девушку. Её выгоревшие на солнце, светлые волосы, взмокли от пота и прилипли к лицу. — Взгляните в глаза той, что трудилась с вами на одном поле, ела за одним столом, пила из одной кружки и забирала жизни ваших детей, пока вы спали.

Женщины ахнули, послышались шепотки.

— Ужас какой, я ж её вот такой помню, — сказала одна из старушек, приставив ладонь к своему колену. — Прикормили ведьму.

— Ой, не говори, — ответила её подруга.

— Та, которую вы вспоминали добрым словом, — продолжал мужчина на помосте, пока в это время на площадь въезжали двое всадников.

На угольно чёрном коне восседал опричник — воин личной гвардии царя. Он сопровождал мужчину, скрывавшего лицо под капюшоном шелковой епанчи, узоры на которой также сообщали о принадлежности царскому двору.

— Томила Тихомира племянница приговорена к смертной казни через повешение за сокрытие ведьмовского дара, ведьмовство в собственных целях, убийство, убийство при помощи ведьмовства, порчи, приворот, кражу молока и урожая.

Новоприбывшие подъехали ближе, народ перед ними возмущённо разошёлся, спасая стопы от тяжёлых копыт.

— И прежде чем привести приговор в исполнение, мы дадим деве последнее слово.

Вооруженный мужчина развязал повязку и вытащил изо рта девушки комок мокрой ткани. Все затихли. Что же скажет она в своё оправдание? Да и можно ли здесь оправдаться?

Человек в епанче и опричник спешились, а затем громко прошагали на эшафот по ссохшейся траве.

Приговорённая смотрела куда-то в толпу и томила соседей в ожидании. Палач подошёл к ней с раскрытым холщовым мешком.

— Я колдовством не владею, — тихо произнесла она.

— Что? — рассмеялся чернобородый. — Тебя не слышно, милая.

— Я колдовством не наделена! Но мой беспокойный дух будет преследовать каждого кто там был и не будет знать покоя Бояна, что продала меня!

Поднялась волна недовольства. Мужчины окружили девушку, заталкивая тряпку обратно в рот. Преступница взвизгнула от боли. Палач крепко затянул повязку, надел на её голову мешок, а на шею накинул петлю.

— Немедленно прекратите самосуд! — рявкнул таинственный мужчина, снимая капюшон.

Люди снова зашептались. Они узнали острый профиль и взъерошенные длинные рыжие волосы.

— Он же или не он?— спрашивала юная девушка свою подругу.

— Не может быть, — не верила та.

— Что вы себе позволяете? — возмутился староста. — В моих полномочиях...

— Без решения верховного колдуна, казнь по обвинению в колдовстве не может быть совершена.

— А вы кто, собственно, будете?

— На ваше счастье, я — Ведамир, верховный колдун.

— У нас есть признание и свидетели.

— Это я буду решать — свидетели они или ябедники, — сказал Ведамир, стягивая кожаные перчатки.

Вперёд вышел мужчина в некогда дорогой, сейчас же рваной, рубахе. Его глаза были красными, а на обкусанных губах запёклась кровь.

— Она — ведьма! Соблазнила нас, а когда мы её в дом впустили, напала. Она сказала Третьяку лечь замертво и он упал!

— Снимите, — рутинно приказал колдун, указывая на мешок, — и повязку тоже.

Чернобородый помедлил, опричник равнодушно взялся за рукоятку меча, и староста, сняв мешок, вынул кусок ткани. Девушка жадно задышала, яркое солнце слепило глаза.

— Ты откуда? Чьих будешь? — спросил Ведамир, словно не слышал речи на помосте.

— Я-я..., — она замолчала, собираясь с мыслями, а потом продолжила, —... из нижнего Черноустья. — Люди возмущённо зашептались. — Отец был рыбаком. Мы люди простые. Но дед мой был отсюда. Агап — кузнец.

Колдун опустил взгляд, переступил с ноги на ногу, медленно сложил свои перчатки, после сунул их за пояс и продолжил:

— Как звать?

— Томилой.

— Сколько лет?