Ученица Колдуна

Глава 13

Вацлав не соврал, когда рассказывал о пагубном влиянии охотничьей магии в казарме. Обессилев, девушка быстро потеряла счёт времени. Она много спала, изредка просыпалась ради порции безвкусной каши из одной только крупы, сваренной на воде, и не была уверена, день прошёл или два, вечер стоял за окном или ранее утро. Томиле не предоставили ни куска хлеба, ни кровати, ни какой-либо накидки. Иногда она слышала звон колокола вдалеке, но не знала, что это был сигнал единственных в Тёмном Пламени башенных часов, и конечно же не умела определять по ним время. Когда солнце скрылось за стенами, душная камера в подвале превратилась в холодную пещеру, в которой пленница всё равно умудрилась заснуть. Её мучили мрачные сновидения о предстоящем будущем.

Когда над крепостью засияло жаркое солнце, Тома всё ещё продолжала спать, не обращая внимания на утреннюю рутину местных жителей, бродящих у её окна, или пение петухов за стеной.

Конечно же колдунья не заметила как кто-то открыл дверь камеры и сел сверху, зажимая её рот и нос. Оставшись без воздуха, девушка мгновенно проснулась, но не сразу пришла в себя. Проморгавшись, она увидела перед собой охотницу, ту самую, что отводила Томилу к верховной. Воительница отпустила нос, но не убрала руку ото рта, а затем показала на себе знак "молчать", приложив указательный палец к губам.

Страдая от головной боли и слабости, Тома лишь молча согласилась, ничего не предпринимая. Поняв, что сделка состоится, стражница покопалась в кармане и достала оттуда крохотный чёрный камешек. Не трудно было догадаться, что он был одним из тех, что называли ведьмовскими. Абсолютно чёрный, словно уголь, но не блестел, поглощая свет. Девушка в красном наклонилась прямо к уху колдуньи близко-близко и прошептала лишь:

— Хочешь жить — глотай, — а затем поднесла его к губам Томилы, всё ещё прикрытым ладонью.

Та с сомнением замотала головой. Казалось бы, глотать камни — безрассудство, а глотать ведьмины камни — безумие, зачем ей это? Неужели это новый вид казни? Или пыток?

Тома озиралась по сторонам в поиске ответа и увидела Креслава, спящего у входа, сидя на полу. Он явно заснул по собственной воле, скрестив руки и облокотившись о стену. Но спал так крепко для стражника, что это выглядело притворно. Если так, то помог бы он?

Томила дотягивалась до металлических прутьев соседней камеры и вполне могла привлечь внимание Креслава, хорошенько по ним ударив, но не была уверена хватит ли у неё сил в, словно соломой набитых, руках и потому не решалась. Она размышляла о том, почему один охотник действует против другого и действительно ли они противники. Что если это жестокий розыгрыш? А что если это её единственный шанс? Стоит ли доверять незнакомке?

Когда Тома была сильно младше, мальчишки, да и остальные жители деревни, часто подмечали её красоту. Румяные щёки, нежная кожа, сияющая улыбка, мягкие волосы. Старушки говорили о том, какими красивыми были бы её дети, а главное каким крепким было бы их здоровье. Тогда Томила ещё не понимала о чём шла речь, как и соседи не знали, чему они завидовали.

Однажды в один неспокойный вечер, когда вся деревня праздновала свадьбу, к Томе подошёл скромный румяный мальчишка по имени Вук и пригласил потанцевать. Она знала его уже давно, но они никогда прежде не разговаривали. Обычно он держался особняком или за спинами своих подруг, которые не очень хорошо относились к Томиле. В тот вечер она тайком сбежала из дома, хотя должна была отсиживать своё наказание. Девочкой ей было куда страшнее нарушать правила, но праздничные песни и танцы оказались слишком притягательны. Вук сказал, что знает её тайну и предложил спрятаться за дальним домом, где было меньше глаз, но всё ещё была слышна музыка.

Тома согласилась, ей очень нравился этот мальчик, и было видно, что он об этом знал.

Когда они дошли, задорная мелодия сменилась нежной и спокойной, женщины хором запели грустную песню о любви, а празднующие поделились на пары. Томила знала об этой традиции, с ужасом и радостью она приняла предложение Вука потанцевать. Но только они неловко взялись за руки, подражая взрослым, как неподалёку раздались громкие шаги. Девочка испугалась и пригнулась, надеясь, что кусты смородины смогут её спрятать. Она взглянула на луну и заторопилась домой.

— Мне пора, Бояна будет ругаться.

— Подожди, не уходи. Подожди здесь, я проверю кто идёт, кажется они ещё не расходятся, мы успеем потанцевать, — сказал Вук и быстро скрылся за домом.

Уже тогда ветер был слишком тёплым для ночи, а небо настораживающе ясным. Прекрасная и печальная луна смотрела на Тому, а Тома смотрела на угол дома. Тягостное ожидание говорило ей идти домой, но надежда заставляла остаться. Минуты длились как часы, шумиха на площади затихла. Девочка продолжала ждать. Хозяева избы, за которой она пряталась, уже пришли домой и легли спать. Когда Томила поняла, что мальчик не придёт, то не поспешила отправиться к тёте. Её пугало то, что Бояна ещё не бросилась её искать. Для девочки тишина звучала громче всяких слов. Она знала, что её ждёт и сидела за кустом смородины, поедая ягоды и считая звёзды до самого рассвета.

(Он знал как это было важно и не вернулся.)

— Либо ты согласна, либо — мертва, — раздался голос охотницы, прижимающей к губам Томилы холодный камень, — тебе никто не поверит и плакать не станет.

Тома медленно моргнула, соглашаясь, по щеке прокатилась слеза. Сухие потрескавшиеся губы жгло смертоносной магией. Колдунья открыла рот, камешек упал на язык и покатился к горлу. Она вспомнила вкус смородины, представила его и сглотнула.