Ученица Колдуна

Глава 20

Следующее утро девушка проспала, поднявшись только днём. Она медленно встала, потянулась и прошла к окну. Солнечный свет отражался от крепостной стены, заливая округу своими яркими тёплыми лучами. Томила не могла открыть глаз. Она опёрлась о подоконник и словно вновь ненадолго задремала, положив голову и спрятав лицо руками.

Креслава в комнате не было.

Тома чувствовала почти жгучее тепло, почти болезненное, но приятное. Как жаркие и расслабляющие объятия пара в бане, как горячая ванная, какую ей довелось попробовать лишь во дворце, как прикосновения колдовских рук.

Она немедленно встала и шлёпнула себя по щекам.

— Дурочка что-ли, — сказала девушка самой себе и направилась к лестнице. — Этого ещё не хватало. Какая ерунда. Какая глупость.

Красивый, — всё же промелькнула мысль в голове.

— Но совершенно такой же, — злобно прошептала Томила, входя в комнату.

Вновь в том же кресле, кресле Ведамира, его любимом кресле, сидел Креслав, сложа ногу на ногу, и читал, не обращая внимания на девушку.

В этом мужчина казался ей похожим на кота. Тома словно видела как его большие острые уши повернулись к ней, в то время как голова продолжала смотреть вперёд. Она не верила ни в его беспечность, ни в его малейшее дружелюбие по отношению к ней.

Тем не менее, за прошедшие дни они не смогли не сблизиться, узнать друг друга получше. Колдунья спросила:

— Вацлав не заходил?

Креслав отрицательно помахал головой, захлопнул книгу и сказал:

— Негоже задавать такие вопросы мужчине с которым живёшь.

Томила замерла, пытаясь понять шутку. Её сонный и озадаченный вид развеселил охотника.

Он проводил рядом с ней половину своего времени, по двенадцать часов каждый день, без выходных, а на ночь уходил в соседнее здание.

— Может мне и не уходить вовсе, — однажды несерьёзно бросил он, — всё равно обратно приходить.

Сейчас же Креслав сказал:

— Твоя еда остыла.

Девушка прошла на кухню, где увидела фарфоровую тарелку с кроличьим мясом и толчёной картошкой на гарнир.

Деревенские всегда ели картофель как основное блюдо к которому иногда добавляли мясо. Во дворце же всё было иначе, и даже придворные ели сытнее земледельцев, чему Тома не очень радовалась, но от еды никогда не отказывалась, и съедала абсолютно всё, что ей предлагали. Это было заметно. Её щёки слегка округлились, а бёдра стали, хоть и незначительно, плотнее.

На столе рядом с едой стояла пустая фарфоровая пиала и грязная тарелка с приборами, очевидно, оставшиеся от трапезы охотника. Использованную посуду забирали тогда же, когда приносили еду к следующему приёму пищи, к этому моменту Томила обычно уже успевала её помыть. Креслав свою, конечно же, мыть не собирался, и девушка делала это за него.

— Ты же знаешь, что их забирают на кухню мыть? Их всё равно помоют. Зачем делать это дважды, — спросил он как-то раз.

— Знаю, просто привычка. Мне не сложно, — ответила Тома, пряча румяные щёки.

Она была не просто девушкой других порядков, она выросла в строгих правилах, и просто не могла пересилить свои страхи. Томиле казалось диким и неправильным оставлять посуду грязной, а постель не заправленной. Она боялась того, что о ней подумают служащие на кухне, хозяин дома или стражники, того что они будут говорить. Не совладав со своим стыдом, девушка продолжала свои ежедневные ритуалы, убеждая себя, что делая больше положенного, не может поступить неверно.

Потому иногда, после очередного завтрака или обеда, ей и самой начинало казаться, что они с Креславом жили вместе, словно давно женатые супруги, которым почти не о чем поговорить и не за чем спорить, потому что ни в том, ни в другом не было необходимости.

— Что вы читали? — спросила Тома ненавязчиво.

Она не хотела тратить время впустую, и понимала, что могла бы посвятить его изучению грамоты. Вот только охотник наотрез отказывался её обучать, сославшись на свои никуда не годящиеся педагогические навыки или то, что грамотные слуги были мало кому по нраву.

Томила в свою очередь боялась напрашиваться лишний раз, опасаясь того, что добрая натура мужчины могла смениться холодным нравом воина.

Ведамир был слишком занят даже для того, чтобы просто заглянуть, и увидев Креслава с книгой в очередной раз, Тома загорелась желанием попытать удачу снова.

— Просто листал, — ответил мужчина. — Ничего интересного.

— И всё же о чём она? — пыталась начать разговор колдунья.

— Меньше знаешь — крепче спишь.

Томила раздражённо выдохнула и приступила к завтраку. Она искренне не понимала нежелание мужчины делиться с ней знаниями. Он говорил о том, что ей это всё равно никогда не пригодится, девушка же понимала, что это ей было жизненно необходимо, но подходящие аргументы, о которых можно было бы рассказать, найти не могла.

В какой-то момент она решила, что настораживает Креслава не желание читать книги, а их содержимое. Может он подозревал, что Тома могла узнать нечто полезное для побега, что-то опасное, особенно после измены Добромила, а может это была его личная неприязнь, ведь как говорил Вацлав, охотники были не самыми приятными людьми.