Ученица Колдуна

Глава 27

Следующие дни прошли для девушки как в тумане. Ведамира увели охотники, не соизволив объяснить почему и куда. Они не сильно церемонились и было очевидно, что это не было приглашением. Как позже выяснилось его подозревали в пособничестве побегу мятежницы. Как именно никто не знал, им нечего было предъявить, но такова была колдовская доля — нести вину за всё и всех.

Мужчина не стал сопротивляться, он не был удивлён, словно ждал их прихода, не потому, что был виновен, а потому, что подобное происходило каждый день. Подставив руки под наручники, Ведамир повернулся к Томиле и совершенно спокойно сказал:

— Всё будет хорошо.

И она ему верила, даже не смотря на то, что в числе подозреваемых оказалась и сама. Вновь посетив пыточную, Тома снова и снова отвечала на одни и те же вопросы. Стараясь запоминать ответы и не дать повода для обвинения, просто запутавшись в разных формулировках того же самого вопроса.

Ни совет, ни охотники, устроившие ей допрос не знали о существовании переписок с использованием молчунов, ну или по крайней мере колдунью об этом не спрашивали.

К счастью, за угрозами ничего не последовало, девушка отправилась домой без увечий, так и не столкнувшись с пытками. Однако по лицам допрашивающих было видно, что при необходимости они готовы были повторить всё ещё раз, но уже без прежней деликатности.

Колдунья знала, что не найдя предателя, они вполне могли заставить её признать вину, но продолжала надеяться на лучшее, ожидая возвращения Ведамира.

Судьбой Немиры и Креслава распоряжались свои же, а потому с лёгкой руки верховной их быстро отпустили.

Вацлава же ждала более долгая беседа. За него некому было вступиться, потому как даже его дядя уже начал терять свой авторитет при дворе.

Со временем всё, условно, вернулось на круги своя, разве что Ведамир исчез и уже несколько дней не появлялся, не подавая никаких знаков о своём самочувствии.

Всё это время Томила посвятила упражнениям в колдовском мастерстве, и игнорируя предупреждения учителя, отдавала этому занятию почти весь свой день. Не смотря на то, что прогресс в контроле совсем не двигался, ей стало легче различать нити и она научилась чувствовать эту тонкую грань, когда усталость грозила перерасти в обморок. Конечно для этого ей пришлось совершить несколько ошибок и пару раз всё же упасть.

На третий день она сделала удивительное открытие. Время, которое она могла потратить на тренировки, сокращалось. Силы не успевали полностью восстановиться. Тома вспомнила предположения Ведамира о том, что Креслав мог буквально питаться колдовством, а колдуны, по его же словам, состояли из магии, по крайней мере какая-то их часть, незримая и не ощутимая. Обычные люди тоже хранили её в себе, это объясняло слова Вацлава о головной боли и жалобы владельцев проклятых вещей. Однако он не был уверен, почему охотники не влияли на себя или друг друга.

Подобные "игры", как называл их Креслав, его раздражали. Каким бы безразличным он не хотел казаться, наблюдать за Томой было тяжело. В ожидании очередного обморока он начинал нервно бить ногой по полу и кажется, тоже научился определять, когда этот момент был близок, но уже на глаз. И причиной было не только волнение за состояние девушки.

Будучи охотником с многолетним стажем, мужчина испытывал странные чувства, когда оставался в стороне и даже не пытался вмешаться и остановить колдунью. Всё его тело напрягалось каждый раз, когда из пиалы выскакивала вода и сжимались кулаки, когда она приземлялась. Привычная осторожность не давала расслабиться, а недавняя, хоть и безвредная, шутка Томилы вызывала опасения. Однако со стороны Креслав вёл себя совершенно обычно, словно ничего не произошло и ничего не происходило.

Одним солнечным утром он весёлой поступью вошёл в дом и протянул девушке медовый хлеб.

— Заглянул вчера на ярмарку. Будешь? Не вороти нос, это очень вкусно, — сказал он, едва прожевав свой кусочек.

Тома нехотя приняла подарок.

— Понюхай только, — не унимался охотник.

Девушка вдохнула яркий медовый аромат и откусив сладкую булку, почувствовала кислый вкус ягод, после чего слёзы сами собой потекли по щекам.

— Ты чего ревёшь? Ежели не вкусно — дай, я доем, — поддержал мужчина в своей привычной манере.

За то недолгое время, что они провели вместе, Томила успела привыкнуть к раздражающему, порой грубому и недоверчивому Креславу. Ей не хотелось, чтобы он оказался засланцем, когда они едва начали сближаться. Но это объясняло его нежелание обучать её грамоте, как и явный интерес к её персоне. Оттого было так горько. И не смотря на его равнодушный вид, охотник молча сидел и ждал, не торопя, наблюдал, как она роняет слёзы, словно всё понимал и не смел продолжать свою игру.

Тем временем Ведамир по-прежнему не давал о себе знать. Немира успела отнять у него бумагу прежде, чем стражники оказались в доме. Мужчина даже не подумал её спрятать, настолько равнодушно он относился к ситуации. "Охотница" же боялась, что царь посчитал бы копию записки доказательством вины не Ведиславы, как им бы хотелось, а Ведамира. К сожалению, то что им было известно, только усугубляло положение. Женщина могла лишь надеяться, что верховная не расскажет о молчунах. Хотя понимала, что пусть это и окончательно сделало бы их преступниками в глазах государя, но также лишило бы мятежников заметного преимущества.