Ученица Колдуна

Глава 30

Весь день Томила провела, бегая по мелким поручениям, не все из них были лёгкими, но выполнимыми. Растворившись в суете, она на время забыла о своих проблемах, словно они застыли где-то за пределами кухни в ожидании её решения.

Сев в дальний угол, девушка долгое время чистила овощи, и потрошила дичь, ничего не замечая вокруг, пока её кисти не начали ныть от боли. Но самым печальным было то, что ночью ей предстояло помогать в мытье посуды, потому как гостей необходимо было угощать не одним основным блюдом.

Тома подняла глаза, отложив нож, и увидела таких же уставших людей, бегающих от одного края комнаты к другому, без возможности присесть и отдохнуть.

За окном тем временем уже опускалось солнце, ветер стих, ничего не предвещало дождя. Немира уверяла, что даже если бы небо закрыли тучи раньше положенного срока, это не помешало бы празднику, такой уж была суть царя Кирилла.

Крепкая женщина с проседью — одна из работников кухни, подскочила к Томиле и начала громко её отчитывать:

— Ты чего тут сидишь? Опять за своё? Заняться нечем? Тебя зачем прислали? Мы так ничего не успеем!

Девушка трясущимися руками поторопилась взять нож, чтобы остановить поток грубых выражений как можно скорее, но выронила его, попыталась поймать и, схватив за лезвие, сразу отпустила. Инструмент упал на каменный пол, острым кончиком вниз, отскочил и приземлился уже плашмя. На ладони начала проявляться красная полоса. Томила закрыла глаза, пытаясь успокоиться, прежде чем рана выпорхнула бы из её руки, словно бабочка и перескочила на женщину.

Та замолчала, но не от беспокойства, уже будучи сильно нервной, она разгневалась пуще прежнего, лицо налилось краской, но сорваться она не успела.

— Дай сюда, — вмешался, возникший из неоткуда, Креслав, и взяв Тому за руку, стал рассматривать порез. — А я говорил, что давать тебе в руки оружие вообще-то не положено? Есть чем замотать, уважаемая?

Женщина раздражённо выдохнула и, не боясь задеть чувства охотника, махнула на них рукой, возвращаясь к своей работе.

Колдунья попыталась мягко вытянуть руку из хватки Креслава, но тот не отпустил, и, лишь сказав:

— Кровь идёт. Что бы ты без меня делала, плакса? Пошли к лекарю. — Разжал холодные пальцы.

Солнечный свет стремительно исчезал. Под багровым небом двое молча шагали по узкой каменной дорожке мимо разноцветных садовых кустов. Из окон дворца лились музыка, смех, громкие разговоры и яркое сияние огня, приютившегося на свечах, факелах и в жаровнях.

Охраны было больше чем в любой другой из трёх сотен шестидесяти четырёх дней в году. Форма тоже была парадной, в расшитых, приталенных и совершенно неудобных кафтанах широкоплечие воины непривычно смирно стояли вдоль стен, с подозрением разглядывая каждого проходящего мимо.

А проходящих было много. Когда казалось, что праздник наконец достиг своего пика, к воротам подъезжала новая карета, одна удивительней другой. Каждое колесо было вырезным произведением искусства, но разглядеть всю красоту транспорта и одежд гостей было невозможно из тёмного угла, в котором Тома пряталась от глаз. Получив приказ, Креслав передал его почти дословно, без лишних прикрас: "Не должно быть видно иных слуг, кроме тех, что встречают гостей и подают еду. Ведьмы с перемотанным лицом это тоже касается.". Потому Томиле оставалось лишь надеяться, что Немиру приставили в той части дворца, откуда были видны все пикантные подробности вечера.

Прежде чем исчезнуть за поворотом Тома увидела, как ворота в очередной раз открылись и на подъездную дорожку заехали три неважные на вид служебные колымаги. Девушка задержалась, чтобы посмотреть на тех, кого привёз транспорт. Двери открылись и из них быстро и без какого-либо пафоса стали выходить люди, судя по характерным движениям, все женщины. Понять было сложно, потому что на них были чёрные плащи, закрывающие всё тело до самых пят, с капюшонами, закрывающими лица.

— Кто это? — спросила Томила.

В каждой колымаге сидело по четыре женщины, чьи руки и ноги были сцеплены кандалами и прикреплены друг к другу цепью. Компанию им составляли охотники, их также было двенадцать, и они тоже все были женщинами.

— Шутихи, — ответил Креслав, — самые бесполезные ведьмы из Круга. Для боя не годятся, вот и катаются, развлекая публику своими акробатическими представлениями.

— Не знала, что там есть и такое, — сказала Тома, игнорируя грубость со стороны охотника.

— В Круге есть развлечение на любой вкус. Целая кладезь омерзительных историй, как же я скучаю по этому месту, — саркастично ответил Креслав. — Пошли, здесь не на что смотреть.

Пара успешно добралась до больничной палаты незамеченной. Мужчина любезно перемотал рану девушки небольшим кусочком чистой ткани. Смотря на свою перемотанную руку, колдунья неожиданно помрачнела.

Её жизнь зависела от жизни Ведамира, а потому грусть осознания, что безоблачное будущее снова сбежало от неё, давило тяжким грузом. Неужели Тома поверила в то, что это возможно? На какое-то мгновение... нет, каждый раз, когда их глаза встречались, мечта казалась ей осязаемой, реальной, такой близкой, словно оставалось сделать лишь шаг навстречу, но потом наступал новый день и куда более настоящий.

Совсем недавно простая деревенская девушка была уверена, что колдовство — это истинное зло, что оно приносит лишь беды, а люди им владеющие — просто злодеи, не заслуживающие сожаления. Но оказавшись по другую сторону баррикад, она осознала, что бедой магия была и для самих колдунов.