Ученица Колдуна

Глава 33

Колдуньи отвели Томилу в роскошную царскую спальню, одну из множества других и закрыв дверь, ушли.

Оставшись наедине с самой собой, девушка бродила от одного конца комнаты в другую. Мрак от тишины, поселившейся в дворцовых стенах, дополняло завывание ветра, гром и цоканье каблуков, отражавшееся от стен.

Тому била дрожь, но вовсе не от холода, горечь очередного предательства наполнила её словно вода, выгоняя из лёгких последний воздух. Когда казалось, что надежды нет и отчаяние одержало верх, колдунья неожиданно замерла на месте. Вместо того чтобы рыдать, забившись в угол, она смахнула пару горячих слёз и с удивлением обнаружила, что плакать больше не хотелось. Сердце наполнила отрезвляющая злоба.

Томила подумала о том, что если в словах Ведамира и были верные слова, так это слова о том, что всякому терпению приходит конец.

Много лет Тома беспрекословно слушалась Бояну, переступала через свою гордость ради крыши над головой, ради того чтобы на столе её всегда ждала горячая тарелка каши. Девушка не желала остаток жизни проходить на цыпочках вокруг убийцы, возомнившего себя властителем судеб, по крайне мере таким она теперь представляла себе Ведамира, а значит нужно было бежать.

Колдунья подошла к окну и с трудом повернула тугую ручку. В комнату ворвался поток сильного ветра. Холодные капли окропили лицо Томилы. Борясь со страхом вызвать подозрение от возникшего шума, она выглянула наружу и посмотрела вниз. От земли её отделяло ещё четыре этажа, возможно, что Ведамир предусмотрел такое развитие событий и выбрал комнату не случайно.

Иного я и не ожидала, — подумала девушка.

Более того окно выходило во двор, что только усиливало правдоподобность этой теории. Тома наклонилась ниже, пытаясь высмотреть в сумерках нет ли под ней открытых окон, какого-нибудь выступа или мягкого сена внизу. Нельзя было отказываться от вариантов до тех пор, пока не станет известно есть ли они вообще.

Холодный ветер пронизывал до костей, створки бились о стены. Волосы девушки намокли, повязка тоже.

Щёлчком раздался поворот ключа, кто-то легонько толкнул дверь внутрь, но та резко открылась, ударившись о стену. С подносом в руках в спальне показался ошарашенный Вацлав. Увидев как девушка в грозу свешивалась с подоконника, он быстро сделал неверные выводы и стремительно побежал на помощь, опрокидывая на пол ужин. Мужчина схватил Тому за талию и крепко сжав, втянул обратно внутрь.

Колдунья подобного никак не ожидала. Из-за ветра и грома, она даже не услышала как кто-то вошёл в комнату, потому ни о какой концентрации для контроля магии речи быть не могло.

Вацлав отпустил Томилу, широкими шагами прошёл к окну и захлопнул его. Решив, что девушка пыталась выпрыгнуть, он развернулся и грозно спросил:

— Что ты творишь? Чего такое удумала? А ежели я бы не успел?!

Щёки девушки покрылись румянцем, сердце затрепетало на мгновение при виде знакомого лица. Оно выражало злость и взволнованность, но на нём не было ни намёка на клеймо. Впрочем, колдунья не сразу обратила на это внимание. Она поняла, что произошло недоразумение, но опустив глаза, со злостью ответила:

— И что же? Подумаешь.

— Сбрендила что ли? — возмутился мужчина, подошёл ближе и схватил Тому за плечи.

Отчего-то она ждала нравоучений о том, что жизнь — это величайший подарок, что в мире есть множество людей в гораздо более тяжёлой жизненной ситуации, что жаловаться — грех, тем более сейчас, когда она стояла посреди роскоши в шелковом наряде знати.

Но Вацлав слегка наклонился, посмотрел Томиле в глаза и сказал:

— Думай, что говоришь. У меня чуть сердце из груди не выпало, да я...

Воин прервался, глубоко задышал, залился краской и неожиданно крепко обнял девушку. Сперва она напряглась, напугавшись, но затем, когда услышала как мужчина шмыгнул носом, дав волю паре скупых слезинок, то не смогла и сама сдержать накативших слёз.

Надежда до последнего отказывалась покидать Тому, она хотела верить в то, что хотя бы чувства Вацлава были искренними, однако помимо надежды в душе поселилось и не менее настойчивое недоверие. Тогда в голове Томилы созрел план.

После недолгих объятий мужчина отступил первым.

— Извини, — сказал он, пряча глаза.

Но девушка схватила его за рубаху и потянула на себя, опричник не сопротивлялся. Вновь оказавшись в объятиях, она прошептала:

— Спасибо.

Её голос дрожал, но вовсе не от слёз, а нарастающего волнения. Нельзя было ошибиться. Её взгляд скользнул в сторону двери, та оказалась нараспашку открытой.

Дыхание Вацлава участилось, он сказал:

— Тебе поесть нужно. Горячего выпить. Я принесу ещё.

— Не уходи. Пожалуйста, — ответила Тома, сама не веря в то, что говорит.

— И правда, как можно тебя теперь одну оставлять, — ни то поправляя себя, ни то отшучиваясь, сказал мужчина и тихонько кашлянул, пытаясь избавиться от возникшего в горле комка. — Но больше некому.

— В коридоре никого нет? — с надеждой спросила колдунья.

— Нет, нас слишком мало... или их... или вас. Я, честно говоря, даже не знаю как правильно. Людей не хватает. Тебя никто не удерживает в плену, но если ты выйдешь, то и защитить тебя будет некому.