Ученица Кощея

Глава 2. Лиха беда начинается

Утром я проснулась поздно – солнце уже светило в окно, потому что ставни я вчера не закрыла, и по ту сторону решётки миловались голубь и горлинка, целуясь клювиками.

Как будто знак, что сегодня братцу Гориславу предстоит найти свою наречённую.

Я села в мягкой пуховой постели и потянулась.

Интересно, есть ли у него кто-то на примете? Или ему без разницы – на ком жениться? Хоть на Любице, к примеру? На кого батюшка укажет…

Спустив босые ноги на пол, я сразу по щиколотку утонула в мягком ворсе коврика.

Да уж, княжеский дом – не школа для девиц, пусть и родовитых.

Надев повязку, я посмотрелась в зеркало. И правда, что ли, на матушку похожа? Матушку считали первой красавицей, это я помнила. Все говорили, что она красивая, и в детстве я воспринимала материнскую красоту, как само собой разумеющееся. Но вот теперь старалась припомнить матушкин облик, и кроме блеска драгоценных каменьев и золота не помнила ничего.

Если княгиня – красавица, а я в неё…

Я быстро умылась, причесалась и заплела косу. Потом оделась, не особенно задумываясь, какое платье выбрать – взяла то, что на крайнем сундуке лежало. Платье было тёмно-синее, шёлковое, с широкими рукавами до самого пола. Называлось оно летник, и ходить в нём нужно было, согнув руки в локтях, чинно сложив ладони, чтобы рукава не волочились по полу. Платье было сшито колоколом, и когда я надела его и посмотрелась в зеркало, то увидела там не «воробушка», как назвала меня служанка, а вполне себе лебедь. Повязка на глазу, конечно, портит весь лебяжий вид, но и так очень даже достойно. По-крайней мере, родителям не придётся за меня краснеть, когда дело дойдёт до гостей и… женихов.

Надев расшитые жемчугом туфли, которые оказались немного мне велики, я открыла дверь, и тут же мне навстречу вскочила Лепуша, до этого сидевшая напротив горницы, у стены. Служанка поклонилась мне и удивлённо заморгала:

- А вы уже оделись? И косу заплели?.. Почему меня не позвали?..

- Привыкла обходиться сама, - пожала я плечами.

- Ой, только сударыне Вее такого не скажите, - зашептала Лепуша, оглядываясь и бледнея. – И государыне Стане Завидовне тоже не скажите, а то мне влетит хворостиной! Или плетью!.. Что же вы, княжна, сами-то?.. Неужели в Новом граде даже княжон в черном теле держали?

Она тут же завела меня обратно и усадила перед зеркалом.

- Надо же венчик надеть… и подвесочки… и хоть пару колечек… А то ведь матушка вас заругает, а меня…

Я позволила надеть на меня головной убор с подвесками, подобрать другие украшения, какие она посчитает нужным, и не возражала, когда служанка вынула из моей косы простую ленту и вплела шёлковую, а потом прицепила накосник, расшитый жемчугом.

- Ну вот, теперь можно идти, - Лепуша отступила от меня на шаг и залюбовалась. – Но как вы на княгиню похожи! Ой, прямо одно лицо!

- Родня-то недалёкая, ничего удивительного, - пробормотала я, не узнавая себя в зеркале.

Если бы не наглазная повязка, я бы, пожалуй, выглядел не хуже княжны Любицы. С такими-то украшениями…

Меня проводили в трапезную, и сердце взволнованно забилось, когда я увидела за столом всю свою семью. Они уже заканчивали есть – как раз пили брусничную сладкую воду с ягодной пастилой и вишней в патоке. Меня ждать не стали… Но пусть не стали… Я почти до обеда проспала, что ж им, голодными сидеть?

В трапезной было много людей – кравчие, подавальщики, наливайщики, стольники, вдоль стены стояли прислужницы с белыми платочками, торчавшими из рукавов, возле дверей – охрана, поблескивая грозными кольчугами.

Хоть никто и не говорил громко, но шум всё равно был – там шепоток, там ложка стукнет, то забулькает вода, которую переливают из кувшина в бокал.

Но как только я появилась, стало тихо, будто в лесу ночью. И все смотрели на меня. Но я не чувствовала этих взглядов. Вернее, чувствовала, но мне было всё равно. Потому что сейчас важнее, что на меня смотрели отец и брат Горислав.

- Вот и явилась, - хмыкнул брат и встал из-за стола, направляясь ко мне.

Он был высокий, широкоплечий, совсем не таким я его помнила. Волосы у него были светлые, и глаза – тоже светлые, как у батюшки-князя. Но черты лица были другими. Отец был с крепким широким носом, с небольшими пронзительными глазами, а у брата лицо было тонким, большеглазым, над верхней губой золотилась полоска усов, а брови и ресницы темнели соболиным бархатом – как раз девкам в обморок падать от такой красоты.

Я думала, что он хочет меня обнять, и даже шагнула ему навстречу, но брат остановился, заложил руки за спину и принялся разглядывать меня, как неведомую зверюшку.

- Вот ты и малявка, - сказал он и покрутил головой, словно сильно удивился. – Ещё и бледная, как яйцо. Тебя не кормили там, что ли?

Сам он был румяный, круглощёкий, и просто сиял здоровьем и телесной силой. Его-то точно кормили отборным сливочным маслом и сотовым мёдом.

Матушка сидела ко мне спиной, но вот и матушка поставила бокал на стол, медленно обернулась, и я сразу поняла, что Лепуша не соврала – мы с матерью, и правда, были похожи. Белый шёлковый платок скрывал её волосы – не разглядишь, какого цвета, но я тут же решила, что волосы у неё чёрные. Потому что брови и глаза были тёмными, и нос чуть вздёрнутый, как у меня, и губы алые, будто сбрызнутые брусничным соком.