Ученица Кощея

Глава 3. Встреча на Калиновом мосту

- Как ты могла позволить брату уехать?! – голосила матушка, сидя на постели и раскачиваясь из стороны в сторону, схватившись за голову. – Неизвестно куда! Один! А ему ведь только-только восемнадцать годков исполнилось! Совсем мальчик!

Вот я и посмотрела на неё без убруса – матушка была простоволосой, даже косу не приплела, так убивалась из-за отъезда сына.

Да, волосы у неё были, как у меня – непослушные, буйные кудрями, но надо лбом уже виднелись несколько седых волосков. Только её это не портило, как серебро не портит чернобурых лис.

- Почему ты его не задержала?!

Этот упрёк я слышала на протяжении двух часов, если не дольше. И в который раз объясняла одно и то же.

- Ну как я его задержу, матушка? – повторила я в очередной раз. – Он сильный молодой мужчина, я бы с ним не справилась.

- Если бы я была там, я бы справилась! – ответила мать почти свирепо. – В ногах бы легла! Вцепилась бы так, что не оторвать!

Вошёл отец, и на нём лица не было.

Он сам отправлялся в погоню за моим шальным братцем, разослал слуг по всем дорогам, во все стороны, но Горислава не нашли. То ли разминулись, то ли он ушёл тайными тропами. Да и то сказать – легче найти маковое зёрнышко на лугу, чем молодца на быстром коне во миру.

- Это ты виновата! – снова напустилась на меня мать.

- Матушка, я же говорила… - затянула я привычную песню. – Как его удержать, если вы удержать не смогли?

- Скажи, что ты не хотела! – крикнула она мне и снова расплакалась. - Хотела, чтобы он уехал и сгинул! А ты осталась тут и всё к рукам прибрала!

Вот это было уже что-то новенькое. И я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо так же быстро и сильно, как батюшке. Посмотрев на отца, я встретила такой же полный ненависти взгляд, каким смотрела на меня мать. Отец тоже считал… тоже… что это я виновата…

- Зачем вы на меня напраслину возводите? – спросила я сквозь зубы, а несправедливая обида так и захлёстывала. – Батюшка брата отдал в рабство. Брату это, ясно-понятно, не понравилось, вот он вас и обманул. Пообещал поехать к Кощею и сбежал. Если вы его не разгадали и не удержали, то как бы я справилась? Проклясть я его должна была, что ли?

- Типун тебе на язык! – заорал отец, а матушка забилась в рыданьях и упала на пуховые подушки.

- Только даже если вы его сейчас поймаете, - продолжала я спокойно, хотя видимость спокойствия давалась мне с огромным трудом, - он всё равно сбежит. Сейчас надо думать, как объясниться с Кощеем. Он сегодня ждёт батюшкин долг.

Матушка сразу прекратила рыдать и кинулась к отцу. Прижалась к нему, обхватила руками крепко-крепко и что-то зашептала, причитая и всхлипывая.

Он гладил её по голове, утешая, называя ладушкой и горлинкой, а рука заметно дрожала.

Они любили друг друга – мои родители. Несмотря на ссоры, на разногласия. Несмотря на беды, что им пришлось пережить. Любили – и берегли. Как могли. И когда они отправили меня в Новый град – это тоже была забота. О семье. Возможно, даже обо мне. Ведь батюшка, похоже, надеялся, что столичные волхвы избавят меня от родового проклятия. Значит, беспокоился обо мне. Наверное.

И не очень-то они неправы – батюшка с матушкой. Конечно, во всём я виновата. С самого рождения от меня одни неприятности. Ничего для блага семьи.

- Ехать к Кощею надо мне, - сказала я и словно прыгнула в окошко из своей горницы.

Лететь далеко и страшно, но уже ничего не изменишь.

Родители оставили обниматься и посмотрели на меня.

У отца глаза светло-голубые, у мамы чёрные. Но смотрят на меня одинаково – как кусочками льда бросают.

- Клятва ведь была не на сына, а на чадо? – уточнила я.

Отец медленно кивнул.

- Ну и хорошо, - дёрнула я плечом. – Я ведь тоже – ваше чадо. Так что клятва не будет нарушена.

- Что ещё выдумала… - начала мать неуверенно и сразу замолчала.

- Пусть едет, - сказал отец после недолгой заминки. – Может, хоть так роду послужит. Не всё ей нам вредить, пусть и на благо поработает.

Матушка опять всплакнула, но уже не так горько, а потом кивнула:

- Да, пусть едет. Это будет справедливо.

- Тогда пошла собираться, - я поднялась со скамеечки и прихлопнула в ладоши.

Я даже попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Потому что больше всего хотелось тоже поплакать. Матушка как-то не вспомнила, что мне было столько же лет, сколько и моему братцу. И получалось, что за него – «мальчика» она беспокоилась, а за меня – нет. Но и то правда – зачем обо мне беспокоиться? Зачем беспокоиться о Лихе Одноглазом?

Сборы были недолгими и тайными. Никто из слуг мне не помогал, потому что почти всех мужчин отослали на поиски Горислава, а женщины отправились в храм, к волхвам, молиться о благополучном возвращении княжича.

Отец сам пошёл на конюшню – запрягать в коляску лошадей, а матушка бестолково металась по комнате, набивая в сундук шёлковые и бархатные платья, туфли из крашеной кожи, вышитые сапожки, венчики из золота и серебра.