Ученица Кощея

Глава 4. Девять горошин, десятая - невеста

- Как же вы, хозяин, так неловко? – причитал старый слуга Якуня – высокий, сухощавый седой старик с белой бородой.

Он подслеповато щурился, вытаскивая пчелиные жала, и не переставал жалеть Мучу.

– Оползень, говорите? Вот ведь не повезло вам, хозяин. Эх, лихо-злосчастье…

- Ладно, не скули, старик, - ответил Муча, поморщившись. – Переживу. Не то переживал. Главное, молокососов не покусали. И зачем я с ними связался? – он вздохнул и взглянул в настенное зеркало.

Оно отразило его физиономию, сейчас больше похожую на подошедшее в кадке тесто.

- Будет из них толк, - уверенно произнёс Якуня, доставая из берестяной коробочки целебную мазь. – Вот помяните моё слово – будет. Тем более, вы говорите, что один из них магичить умеет.

- Да, хорошо в меня стервец засветил, - Муча попытался усмехнуться, но лицо так раздуло, что он даже не понял – получилось усмехнуться или нет. – Но ни один из них не признался. Из двоих, - тут он хмыкнул. – Представь? Тринадцать просил, только двое остались.

- Зато смельчаки! – браво воскликнул старик.

- Смельчаки… - после недолгих раздумий согласился Муча. – А магия там интересная, я тебе скажу. И лёд, и огонь – всё вместе намешано. И уж вдарил, так вдарил! Меня даже через чешую пробило.

- Вот и хорошо, хозяин, - засуетился Якуня, смазывая ему сначала лицо, а потом и всё остальное. – Будет с них толк, будет. Я в людях разбираюсь, поверьте мне.

- Разбираешься ты, - Муча хотел усмехнуться, передумал и снова хмыкнул – по крайней мере, опухшее лицо речи не мешало. – Помолчал бы, борода. Помню я, как ты в Беляне разобрался.

- Ну, тут и вы оплошку дали, - поджал губы старик. – Хватит уже эту змеищу вспоминать, хозяин. Сгинула – и сгинула. Забудьте, как страшный сон.

- Уже забыл, - проворчал Муча.

- Ну вот, мазью смазал, теперь примочку надо холодненькую, - Якуня помог хозяину подняться с лавки и повёл его к постели. – Полежите день-два, и полегчает.

Ответить на это Муча не успел, потому что сквозь щёлки глаз увидел мальчишку – княжича Углешу из Подевина. Тот стоял в коридоре и смотрел во все глаза. Вернее – в один глаз. На втором была повязка.

- Ты опять дверь нараспах оставил, Якуня? Мы ведь теперь в доме не одни, – вздохнул Муча и взял со скамейки рубашку, чтобы прикрыться, потому что после лечения на нём даже портков не было – проклятые пчёлы достали везде, даже сквозь штаны.

- Да что парень мужиков, что ли, не видел? – удивился слуга. – Поди, в баню-то ходил. А, пострел? – по-доброму засмеялся он над пареньком. – В бане-то был пару раз? Или нет? А то вон ты какой чёрный! Недаром тебя мамка Углешой назвала!

Мальчишка мучительно покраснел, отвернулся и дёрнул по коридору – только пятки застучали.

- Всё, хватит со мной нянчиться, - сказал Муча, добравшись до постели. – Иди, парнями займись. Всё здесь покажи, в баню отправь, накорми. Пусть сегодня отдыхают с дороги.

- И завтра пусть отдыхают, - с готовностью подхватил Якуня. – Вам, хозяин, отлежаться надо. Пчелиный яд – он, конечно, шибко полезен, но медицина, - тут старик грозно ткнул указательным пальцем в небо, - медицина советует применять любой яд в небольших дозах. А вы на полжизни вперёд его отхватили. Так что лежите, не волнуйтесь, - он заботливо поправил подушку у хозяина под головой и укрыл его до подбородка тонкой простынкой, чтобы не слишком давило на воспалённую кожу. – О мальчишках не волнуйтесь, накормлю-напою…

- Малька этого чёрного хорошо покорми, - сказал Муча, уже еле шевеля губами, которые продолжали распухать. – Что-то он больно тощий. Сала ему наруби и мяса с жирком подкинь, пусть лопает.

- Всенепременно, - заверил его слуга. – А дверь я всё равно закрывать не буду, если что – крикните, подбегу.

Он ушёл, а Муча беспокойно завозился. Тело саднило, и даже лежать было больно. Кряхтя, он сел, а потом и встал. Легче не стало, но если ходить по комнате, а не лежать в постели, как боярышне - это всё равно лучше.

Углеша… ну и имя у парня. Каким надо быть дураком, чтобы так княжьего сына назвать? Этот Гостомысл из Подевина ему сразу не понравился, но дураком не показался. Может, жена постаралась? Бабы – они могут… Опять эти бабы на уме. Муча помотал головой.

Второй парень побойчее будет – который Мешко. Даже меч достал, пока остальные убегали. Только как он собрался со змеем сражаться? Настоящему змею его меч – лучинка, в зубах поковыряться.

Вот так ученички… Один – слабак, второй – дурак, а он сам – ещё один дурак, раз позволил себя уговорить на наставничество.

По коридору раздались знакомые торопливые шаги, и появился Якуня – запыхавшийся, раздосадованный.

- Что такое? – спросил Муча.

- Там, это… просители приехали… - выпалил старик, пытаясь отдышаться. – Прикажете гнать их? Пусть потом приедут? Через недельку?

- Если приехали – значит, припёрло, - рассудительно сказал Муча. – Помоги мне рубашку надеть. Узнаем, что у них стряслось.

- Так ведь больны вы! – всплеснул руками слуга.

- Не болтай, борода, - ответил ему хозяин. – Пчёлами покусан, да совсем не болен. От этого ещё никто не умирал.