Ученица Лесника

Глава пятая

- ...кашель так со мной так с тех пор и остался. То-ли он у меня уже был тогда, в концлагере, то-ли от учителя достался, вместе с судьбой. Вот и приходится… Выкуришь парочку - полегчает.

Лесь выбил трубку, достал уже знакомый Ирине кисет и снова набил ее.

- Вылечить нельзя?

- Ты знаешь, что такое рычаг? “Дайте мне точку опоры и я сдвину землю” - это про нас и есть. Точка опоры - ты сам. Весь мир может знающий сдвинуть, но только не себя.

- Кто-нибудь другой может.

- Не может, рыжая. Мы часть этого мира. Его ось, если хочешь. Изменишь себя - и мир начнет вращаться по-другому. Поэтому себя менять сложнее всего.

- А как же тогда спортсмены? Они тренируются, становятся сильнее.

- Это другое. Они только внешне меняются, все на это направлено. Но смотри сама: даже так, даже если меняешься только внешне, все равно у тебя и поклонники появляются, и последователи, а потом ты и сам учить начинаешь. След за тобой остается и след глубокий. То есть даже так человек может за собой других людей вести. А такому, как я, меняться - страшное дело. Тебе бы понравилось, если бы здесь, вокруг нас, была пустыня и кактусы? Хотя кактус - тоже растение полезное, но пусть лучше здесь у нас растет то, что растет.

- Расскажи.

- Это показывать надо. Что толку рассказывать, если человек сам не видел? Пойдем на обход - тогда. Хотя…

Он приподнялся и взял с окна лежавшую на подоконнике сухую травку. Потер ее в пальцах. Терпкий, сильный запах ударил в нос, Ирина чихнула.

- Болиголов, - сказал Лесь. - Еще багульником называют.

- И что с ним делают?

- Кто?

- В каком смысле “кто”? - удивилась Ирина. - Люди конечно.

Лесь улыбнулся.

- Люди… Есть еще пчелы, лоси, кабаны, бобры, Солнце, Луна, нечисть разная. И каждый с ним что-то делает. Ну а он что-то делает с ними. Мир немножко сложнее, чем тебе казался. Ведь вроде бы травка простая, болотная. Растет на торфе. И вдруг на тебе: кому он только не нужен… Ты про вересковый мед слышала?

- “Из вереска напиток забыт давным-давно…”

- Да, это самое и есть.

- Из него делали?

- Не из него. Но это тоже вереск и свойства у него те же самые. Если пчелы с болиголова мед соберут, то он получается особенным. Видения может вызвать, или приступ злобы Отсюда и все рассказы о том, как в старину медом допьяна напаивали. Берсерки тоже такой мед ценили.

- Надо же…

- Крупинка знаний, крупинка силы. Но просто узнать что-то мало. Нужно понять. Попробуй послушать его, попросить рассказать о себе. Сама ему о себе расскажи. Может быть, он и отзовется, как знать? Сам тебе объяснит, для чего он и чем помочь может. Я ведь и сотой доли не знаю о нем. А еще можно у местных жителей спросить.

- Тут же болото. Здесь что, люди живут?

- Я не про людей говорил. Послушай-ка сказку...

…

Балда - это такой кузнечный молот. Тяжелая, здоровенная железяка. Махать ею - ума много не нужно, зато нужно немеряно силы и выносливости. Вот Емелю за силу, к которой Бог не добавил при рождении ума, Балдой на деревне и звали. Отец пытался его пристроить. В кузню деревенскую ходил, управителю помещичьему кланялся, но никому его сын не был нужен. Так и махнул рукой.

“Подвигами” своими Балда был прославлен на всю округу. Лошадь, было дело, на себе таскал, подковы гнул… Его кузнец и выгнал за то, что он с подначки разогнул все, что были в кузне, лошадь же перепугалась и стала беситься. Дурак - он и есть дурак, хоть и не юродивый, но даже землю пахать не годился. Идет за плугом, идет, а потом встанет и давай на птичек смотреть. Выпить, опять же, любил. Пьяным становился буен и гонял корчмаря по деревне. В общем одно слово: Балда.

А потом Емеля влюбился. В поповскую дочку, девку на выданье. Парень загрустил. Отец заметил, что с сыном не так что-то, вызнал, посмеялся, да мало того: язык за зубами не удержал. Вскоре о его кручине знала вся деревня. Посыпались шуточки, а хуже всего пришлось поповне. Ее совсем задразнили, все спрашивали: скоро ли ей за дурака замуж идти? Девке это надоело и она высказала Балде все, как есть, прямо при людях. И убежала. А Балда взял в сарае веревку подлиннее и пошел в лес, вешаться.

Он выбрал на берегу реки подходящий вяз, растущий на обрыве и закинул на ветку веревку. Потянул, прикинул, не прогнется ли та, скрутил петлю.

- Что, паря, жизнь не мила, раз любовь подвела?

Он обернулся. Сзади стоял незнакомый старик с суковатой палкой в руках и, несмотря на начало осени, в теплой шубе. Балда тоже стоял и смотрел на него. Вешаться при свидетелях было как-то стыдно.

- Чего остановился? - спросил старикашка.

- А ты чего?

- Я стою, смотрю. Нельзя, что ли, поглядеть, как ты душу свою загубишь?

- Нельзя. Иди себе, куда шел.

- Так я сюда и шел. А тут ты, веревку в речке мочишь, да воду мою мутишь.