Ученицы ведьмы

История пятая. Ведьмы, жалость и колдовство.

Первый июль Лили в культе Калунны.

Любимым заклинанием Лили было изменение внешности и одежды. Каждое утро, умывшись и приведя себя в порядок, она выбирала, в какой цвет окрасить футболку, в какой – юбку, а в какой босоножки. Надев все это, она обычно меняла себе цвет волос и глаз, оттенок кожи, ставила милые родинки или веснушки, после чего одежду приходилось “перекрашивать” заново.

– И как тебе это не надоедает? – спросила ее Эва, создавая себе сине-зеленые глаза и пепельные волосы. – Столько времени впустую тратишь, хотя уже выяснила, что лучшее сочетание – рыжие волосы, фарфоровая кожа и твои зеленые глаза.

– Я тренируюсь, – не согласилась Лили, – и отлично овладела этим заклинанием.

– Вот именно. Лучше бы защитный круг подтянула. Передай, пожалуйста… а нет, не надо.

Эва колдовством раскрыла шкаф и пролевитировала к себе белый сарафан. Надела его.

– А хочешь, пустим по нему узор? – предложила Лили.

– С рыбками, как в прошлый раз? Давай.

– Нет, я новое придумала. Смотри!

По сарафану Эвы расцвели изящные золотые цветы. Она заулыбалась.

– Красиво! Спасибо. Это ты с брючного костюма госпожи Голди взяла, да?

– Ага. У нее всегда оригинальные наряды. Эх, когда уже нам разрешат завести фамильяров? Хочу собаку!

– Но фамильяры же кошки, – возразила Эва, – ты выбрала, какую хочешь? Рыжую или белую?

– Всех хочу. И собаку тоже. И попугая! – Лили мечтательно улыбнулась. – Когда вырасту, у меня будет куча питомцев!

Будущее виделось ей светлым и ярким: вот она, взрослая красавица с длинными рыжими волосами, в белой остроконечной шляпе, в платье, расшитом золотом, окружена множеством чудесных животных. Варит волшебные эликсиры и продает людям, а наставница хвалит ее и ставит всем в пример, как способную, старательную и успешную ведьму! И, конечно, разрешает завести собаку. Не может же она всегда это запрещать? Госпожа Беата Хоффман была доброй ведьмой, хоть и казалась иногда строгой. Но она заботилась о своих ученицах: покупала им одежду, вещи, учила заклинаниям и растила из них сильных ведьм. И никогда не запрещала Лили веселиться, как это делала госпожа Вилсон.

Бабушка.

Лили помрачнела.

Интересно, как она там? Ее сын и невестка умерли, а внучка сбежала из дома, чтобы стать ведьмой, и не вернулась назад. Лили-то теперь была счастлива, но что насчет бабушки? Она же совсем одна осталась. И они не виделись вот уже пять месяцев. Хорошая внучка давно бы ее навестила. Рассказала бы, как живет в культе Калунны и каким заклинаниям научилась. И обязательно общалась бы со своей единственной родственницей, нуждающейся в заботе и любви близкого человека.

Лили была хорошей девочкой. Ей это часто говорили.

И очень, очень плохой внучкой.

Ее ладони коснулась теплая рука, и разум заполнился свежим ветром и легкостью. Эва мягко улыбалась ей. А потом их за руки взяла неслышно подошедшая Дана, и колдовской круг замкнулся, превращаясь в нерушимую крепость, внутри которой они были всесильны. Эва парила и хохотала, рассыпая огненные искры, Лили цвела и распускалась во все стороны, а Дана обвила их обеих как бархатная змея, огромная, сильная, могущественная, и унесла с собой под землю, в ночь и темноту, к ледяному мраку, из которого только она могла их забрать.

Или отправить в него, одним четким, быстрым ударом перерезая горло самым близким своим подругам.

Перед ними вновь возникла дверь, и Дана, сорвав ключ с шеи, взялась ее открывать, чтобы показать Лили с Эвой нечто потрясающее.

Насыщенный аромат вереска не позволил им войти. Оттолкнул, растворил ключ и спрятал дверь. Замурлыкал колыбельную, усыпляющую излишне любопытных ведьм, как младенцев. Забрал лишнее.

Лили зевнула. Эва потянулась, вставая на носочки. Дана заморгала, тщетно ловя ускользнувшую с ароматом вереска мысль.

– Мне сегодня приснился сон, – сказала она.

– О чем? – тут же поинтересовалась Лили.

– Не помню. Но был интересный. Я хотела показать его.

Лили ободряюще сжала ее ладонь.

– Ничего, расскажешь, когда вспомнишь. Хочешь тебе футболку украсим?

– Не хочу. Пойдемте в лес, поколдуем. Надо отработать колдовской барьер и руну огня.

Некоторые чары они творили дома, некоторые – во дворе, но кое-что привлекало слишком много зевак, и жители Хисшира жаловались на юных ведьм наставнице, полагая, что их колдовство опасно. Та согласно покивала и велела Лили, Эве и Дане колдовать в лесу, зачаровав полянку от зевак. Туда они и направились в то солнечное утро. До работы в лавке было еще несколько часов, и их стоило использовать с толком.

Настроение Лили заметно улучшилось. Они будут колдовать! За последние несколько месяцев они прекрасно овладели всеми старыми чарами и изучили новые. Эва с удовольствием отводила людям глаза и морочила их, Лили искала спрятанные предметы, а Дана отталкивала от себя то, что они в нее кидали. С помощью этих чар ей удавалось сдвигать даже тяжелые камни. Еще у Даны отлично выходило становиться невидимкой.

– А какое ваше любимое заклинание? – спросила Лили подруг.

– Невидимость. И отталкивание, – коротко ответила Дана.

– Морок и левитация, – добавила Эва, – мороком можно заставить человека сделать все, что угодно. Помните, как наставница заморочила полицию и наших родных? Столько шума было, целой толпой на нее ругались, но она просто внушила им, что хотела, и все разошлись.

– Директриса моего приюта и без морока бы ушла, – сказала Дана, – но ей надо было показать, что она делает свою работу. Иначе ее уволят.

Эва скривилась.

– Дядя с тетей тоже не больно усердствовали, забирая меня. Их устроило, что дом и деньги у них, а я – тут. Избавились от меня, как и хотели.

Лили промолчала.

Бабушку госпожа Беата точно заморочила и не единожды. Та приходила в Хисшир три раза. Лили каждый раз пряталась, а Эва с Даной ее прикрывали. Еще Лили как-то подслушала обрывок разговора наставницы и госпожи Голди о себе. Последняя “решила вопрос” с опекой над Лили и что-то там намухлевала, доказав, что бабушке с юной травмированной ведьмой никак не справиться. И условия проживания у нее были какие-то не те. Начальник полиции Морланда обещал закрыть дело о похищении и больше не давать ход заявлениям госпожи Вилсон. Так что Лили оставалась в культе Калунны, что бы с этим ни пыталась сделать ее бабушка.