Ученицы ведьмы

История шестая. Ведьмы, праздник и тайная дверь.

Первый август Даны в культе Калунны.

Дане приснился кошмар: она снова была в приюте, терпела издевательства и злые насмешки окружающих, свое бесправие и равнодушие персонала, “не замечающего” синяков и пропажи всех ее вещей. Мир был враждебен, а сама Дана – беспомощным, слабым моллюском в раковине, с плотно сомкнутыми створками. Мертвым безголосым существом, лишенным воли и не способным даже позвать на помощь. Ее жизнь была до того ужасна, что смерть казалась спасением. Тем более, что посмертие существовало и скрывалось за тайной дверью, ключ от которой всегда был у Даны с собой. Нужно было только вспомнить об этом.

Дана вспомнила и открыла дверь.

В храме было тихо. Бушевавшая в захваченном городе война не должна была отвлекать жриц Калунны от последних приготовлений к ритуалу уничтожения и она осталась за дверьми. Черноволосая, величественная и спокойная Данника чертила колдовские руны на полу. Через каких-то двадцать минут ей предстояло собственными руками убить своих близких подруг, а потом поднять их высшей нежитью и натравить на Безымянного бога. Сама она тоже умрет, но для некромантки смерть была лишь переходом в иное состояние: лишенное чувств и желаний, зато избавляющее от боли. Разум Данники должен был выдержать это. К смерти и посмертию она готовилась всю свою долгую, счастливую жизнь.

А вот Эфа и Лейда ожидаемо нервничали. У последней был свой способ утешиться: Лейда сидела на мраморном полу, обнимала и гладила своих фамильяров, а они льнули к ней в последний раз.

– Не бойтесь, любимые мои, это будет совсем не больно. Раз и все. Так надо. Зато сколько людей сумеет спастись! Мы с вами спасем их, пожертвовав своими жизнями. Я умру и вы исчезнете вместе со мной. Вы ведь не сердитесь на меня за это?

– Конечно, нет. Они же твои фамильяры, – фыркнула Эфа, нервно бродя по храму, – а вот где твои охотники? Наши с Данникой гибнут на ступенях храма, задерживая вражеских солдат. Это достойная смерть. А твои сбежали.

Лейда подняла голову, увенчанную тремя тяжелыми, каштановыми косами и изящными нефритовыми заколками в них.

– Это было не их решение, а мое. Я отправила охотников выводить людей и сопровождать в Урук. Там все они спасутся.

Эфа усмехнулась.

– И никто с тобой не спорил. Даже твой мужчина. Ты дала ему роскошную и очень долгую жизнь, а он бросил тебя в смертный час. Вот и привязывайся к ним после такого.

– Я велела Киму руководить спасательной операцией. И обещала встретиться с ним в Уруке. Он поверил мне, – Лейда грустно улыбнулась, – забавно, как работает репутация: все знают, что я – добрая, заботливая и искренняя ведьма. Как будто это помешает мне солгать или кого-то убить при надобности. Данника, я стану страшной нежитью?

– Не очень, – ответила та, не отрываясь от черчения рун. Венец с алой яшмой на лбу пульсировал, наполняя руны колдовством, – тебя вообще будет очень трудно поднять: твоя магия жизни будет этому мешать. Я ее заблокирую перед ритуалом. Колдуй сейчас, если что-то нужно.

Лейда пожала плечами.

– Может тебя усилить, пока могу?

– Не надо. Ваше с Эфой жертвоприношение даст достаточно сил для ритуала уничтожения. А после облака смерти живых в городе не останется. Разве что за его пределами может кто-то спастись, но мы о них позаботимся, перед атакой на Безымянного бога.

Светлоликая и золотоволосая Эфа окаменела. Ее руки, украшенные драгоценным янтарем, заметно дрожали.

– Сволочи! Я их убью! Всех и каждого, ни одного в живых не оставлю, тысячи тысяч уволоку с собой в могилу! Отнять мою жизнь и мой город! Солдаты Безымянного бога пожалеют об этом! И он сам тоже! А если я когда-нибудь вернусь, жалеть будут и их потомки!

– А вот из Эфы выйдет великолепная нежить. Полное чудовище, горящее жаждой мести и убийств, – одобрительно заметила Данника, – могущественный, одержимый и безжалостный монстр, не способный к раскаянию и потому устойчивый к молитвам и очищению. Ее даже святая земля не остановит. Но ваши души здесь не задержатся, так что поспешите рассказать Калунне о падении нашего города и мерах, которые мы приняли для защиты и расправы над врагами. Быть может, мы ей еще пригодимся и она когда-нибудь вернет нас к жизни.

Лейда улыбнулась.

– Обязательно расскажем. Так Эфу не надо успокаивать? Я как раз хотела обнять ее и поколдовать, чтобы она так не боялась смерти.

Эфа презрительно рассмеялась.

– Лучше рассердись сама. Нам еще Безымянного бога крушить. Комары должны быть голодными и злыми, чтобы кусать его. Кстати, твой нежнейший Ким и твои друзья-охотники точно будут убиты, если Безымянный бог пойдет на Урук. А воскресить ты их не сможешь. Как и защитить.

Лейда помрачнела.

– Надо уничтожить его глаза. До сердца мы не доберемся, серьезных ран на коже не оставим. А вот если ослепим, Безымянный бог не сможет добраться до Урука. И зачем он пришел на наши земли? Неужели не хватало власти на своих?

– Мы этого не узнаем. Пора. Готовьтесь к смерти, сестры, – сказала Данника, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к ним, – передумавших нет?

– Нет, – зло ответила Эфа, – я умру как решила сама, а не по желанию этих ублюдков.

– Данника, а как же твоя душа? Она так и останется в мертвом теле? – сочувственно спросила Лейда. – Как же тебя тогда воскресят?

– Калунна заберет меня сама. Она не забудет про свою верную жрицу, а я дождусь ее, поднимая мертвых и круша наших врагов, – Данника достала ритуальный кинжал, – если вы готовы, то идите ко мне. Будет больно, но недолго.

И Эфа с Лейдой сделали свои последние шаги к ней.

Дверь закрылась. Ключ исчез.

– Я, конечно, обещала забрать тебя, но не думала, что буду делать это постоянно, – досадливо вздохнула Калунна, беря Дану на руки и унося прочь от двери, – что ж ты так упорно рвешься назад? Один страшный сон, а ты уже бежишь в темноту и вечный покой. Для некромантки, мечтающей о вечной жизни, это просто нелепо.