Учение гордых букашек

Золотой план

Талли помог Писарю освоиться в новом мире. Несколько недель они безбедно жили, ели, валялись на крышах. Постепенно Писарь смирился с собой, перестал твердить имена Фатэля и Осберта по ночам. Капли редкого дождя и сырость больше не вызывали безотчетную дрожь. Писарь к тому времени уже хорошо сливался с массой побитых бедностью обитателей подвалов и рынков с полусгнившими продуктами. Но серебро слишком быстро утекает. Последнюю монету Талли вручил мальчугану, который сразу побежал хвастать другим детям.

- Смотри есть целый серебряный, это так много, весь город столько не стоит!

Талли довольно хихикнул и полез на крышу. Там распластался и долго смотрел на блестящий флюгер в форме погнутого петушка. Зайчики вертелись по крыше, и коты лениво били их лапками. Вдруг внизу все на миг притихли. Писарь с Талли высунули головы и увидели, как две особы в пышных платьях заплывают на рынок. Следом целая свита, и слуги мямлят, поднимают подолы и отговаривают самодурок гулять по грязным местам.

- Хорошо быть такой. - Талли махнул на них, подскочил к флюгеру. Взялся и повертел его в такт слов. – Посмотрите мои товары, госпожа.

Талли тут же перепрыгнул, повернулся на стальную птицу и надменно посмотрел. Взял в руку что-то круглое и невидимое.

- Фи, этот персик давно сгнил как мой муженек.

Талли брезгливо тряхнул ладонью, а Писарь рассмеялся.

- Тебе сколько лет?

- Достаточно, чтобы обращаться на вы, господин оборванец, - сказал Талли.

- Ну, завязывай. Как думаешь, если попросить у них милостыню, они разжалобятся?

- Твоя рожа здесь точно не подойдет, а я никогда подаяния не просил.

- Даже у храма? Там же толпа таких как ты. Даже я однажды подавал. Знал бы я, какое вы все ворье…

- К храму Гебы меня не затащишь, на милю не подойду. Не мое это. - Талли резко повернулся, увидав кошачье движение. – Крыса! – Он кинулся за кошками.

Тали хоть и не пропускал зазевавшихся крыс, но все же видел отвращение Писаря. Мальчик приспособил его отвлекать матерых торгашей, пока крадет еду. Однажды на рынке они заметили сумасшедшего старика с колпаком и красной остроносой обувью. Талли искоса взглянул на Писаря, так, как смотрит когда видит наживу, и направился к старику. Сумасшедший дошел до середины базара и заорал:

- Вас здесь нет, я один. Ничего нет подо мной как надо мной.

Пока он кричал, к нему стекались дети со всех щелей.

- Не верите? - Он закрыл глаза. - А теперь? Думаете, я вас вижу, потому что вы есть? Вы есть, потому что я вас вижу! Голодные да, мысли мои меньшие?

Дети согласно закивали. Сумасшедший продолжал кричать, за прилавками прекратились торговые запевы. Вместе с криками "убирайся" в старика полетели фрукты и куски солонины. Мальчишки и Талли ловили и подбирали еду, а старик стоял, богом раскинув руки. В конце он ушел под ругань и пинки торгашей. Много сумасшедших, пьяниц, гнилых и чистых в грязи людей видел Писарь на этих улицах, но только этот старик вызывал его восхищение. С полными руками еды, они с Талли засели на высокой, но дряхлой крыше среди старых корзин. Вдалеке отплывали точки-корабли.

- К далеким берегам, - сказал Писарь.

- Чего?

Не дождавшись ответа, Талли протянул Писарю подгнившее яблоко.

- Дааа, на год денег не хватило. Ты слишком много ешь, Писарь.

- Камзол-то мой был. Тогда ты жарил крысу, а сейчас жалуешься?

- Эй! Твой товар, моя продажа. Только что теперь делать будешь?

- Жить. Только все равно когда-нибудь поймают. Под башней, уверен, меня ждут.

- Зато я больше не буду с тобой нянькаться. Поди, прокорми такого увальня.

- А ты чего хочешь? Ты ведь обычный воришка из Гнилья, еще и без поддержки Крула.

- Благодаря тебе, чудесному гостю в камзоле! Думаю податься в вольный город, слышал о таком?

- Да, - ответил Писарь. - Свободная от королей, на самом юге стоит Седмора. Насколько помню единственный город, где Геба не в почете. Почему туда?

- Там не спросят, откуда достал деньги. Другие нравы, там даже женщины могут владеть состоянием. Ворам и подавно рады. Награбить в богатой Гаане, и осесть там.

- Пока братья не разберутся, из Гааны нам не выбраться. Но мне было бы по пути с тобой. Еще дальше на юге землю отрезают топи.

- Это те, через которые никто не может перебраться?

- Да, сколько бы ни шел, они не заканчиваются. Над головой летают странные синие птицы. Судя по рассказам можно идти неделю, а потом вернуться назад меньше чем за день. Странное дело, правда?

- А с моря заплыть никто не пробовал?

- Пробовал, мой отец, например. Он погиб тогда, но другие рассказывают, что картина та же. Гнилой берег. Все давно забыли про топи, но мне кажется, там кроется огромная земля, нужно только понять, как пройти болота. И кое-кто все-таки уже проходил через них. Рассказывают о странных существах, с иссиня-черной кожей и горящими глазами. Рассказывают, что они возят из-за болот травы и продают их здесь за баснословные деньги. Я раньше не верил, но мой бывший друг сам видел женщину со звериными глазами. Кажется, там живет целый народ. Со своими тайнами.

- И ты хочешь все тайны разгадать?

- Я много чего хочу. Но я здесь. Взаперти.

- Я знаю людей, которые смогут помочь выбраться из Гааны.

- Выбраться из закрытого города?

- Да, они изучили катакомбы и потайные ходы. Только денег попросят, как за штурм стен.

Писарь задумчиво повертел яблоко и откусил со свежей стороны.

- Может нам и не нужно расходиться, Талли. Я знаю, где достать кучу золота. В доме Ирмака на высоком балконе стоит золотая ванна.

- Эй, подожди, это смело, но… Как?

- Я пока не придумал, слушай, эта мысль только сейчас появилась!

- Ладно, а как нам продать ее?

- Это я тоже пока не понял. Но понадобятся деньги, чтобы все провернуть. Сделаем так. Ты договариваешься про проход через Гаану, и отдаешь свой медальон.