Учение гордых букашек

Аден и змий

Пока городская стража разбиралась с протестующими, выкапывала людей из-под завала, и успокаивала город после беспорядков, Писарь с Фатэлем, Рассалой и еще парой шутов двинулись к опустевшей башне стражи. Аден пропал после взрыва, но бунтари не выказывали беспокойства. Конечно, Аден будет ждать их у ворот, подумал Писарь, еще и упрекнет, что долго добирались. Шли и впрямь не слишком проворно, Рассала пытался скрыть боль, но обожженная рука постепенно забирала силы. Фатэль все уговаривал моряка вернуться в дом. Рассала, качаясь и спотыкаясь, стоял на своем.

- Может там полно сторожевых будет, кто скажет им подвинуться? Ты? Писарь?

- Сейчас ты даже меня подвинуть не сможешь, от тебя пользы как от засохшей акулы на берегу. Да ты как акула, от тебя вообще никогда никакой пользы, так что уплывай в дом и жди нас. – Фатэль подхватил моряка, чтобы тот не упал.

- Нет, нужно помочь Адену, если что-то пойдет не так, корона уже никогда не падет.

- Если что-то пойдет так, как ты сейчас ходишь, то да мы обречены. Но все будет хорошо, если просто вернешься. Аден уже завтра станет королем.

 Рассала оттолкнул Фатэля и зашагал твердо.

- Думаешь, он как все? Думаешь, просто хочет власти, да? Аден ненавидит ее! Он построит другой мир, а потом уйдет, и я и все мы уйдем.

- Ладно, Рассала, как скажешь.

- Нет, мне интересно, что скажешь ты!

- Ты и Аден идейные, вы лучшая порода людей. Дело в других, посмотри вокруг, думаешь, они смогут жить как вы? Смогут выдержать свободу? Я расскажу тебе, как все будет. Когда не станет короля, народ перегрызет друг друга, собьется в стаи, чтобы не умереть. Стаи начнут расти, сливаться. Снизу безопасность сверху власть.

- Я не дам, и Аден со мной, и все наши. Мы будем дробить, вырезать всех кто хочет власти, а когда их не останется, люди перестанут воевать. Они уживутся, уравняются. После шторма придет штиль.

- Если останетесь при своем, то увязнете. В конце концов, поймете, что придется надеть корону. Вся история учила людей подчиняться ей, тысячи лет, власть въелась в сердца, она в голове, в крови, им нужно знать за кем идти. Может когда-нибудь, через новые тысячи лет придет тот прекрасный мир. Где вместо законов правит паутина людских интересов. Эпоха гордого бесстрашного народа. Где каждый будет бояться лишь одного – обидеть другого. Может завтрашний переворот станет первым шагом, может. Но Аден скоро поймет, что люди не готовы, наденет корону и начнет править.

- Он начнет учить, и люди послушают. Сейчас, когда мы у цели ты сомневаешься? Ты думаешь, Аден не знает что делать, но каждый с кем он говорил без сомнений шел за ним, - последние слова Рассала сказал с особой силой.

- Может он правильно выбирал собеседников.

Рассала споткнулся, Фатэль тут же усадил его, и дал воды. Двое молодцов осторожно подняли моряка, и по приказу Фатэля потащили домой. Остаток пути Писарь с Фатэлем промолчали. У башни стражи их встретил Аден с черным рулоном выше его роста. Рядом стоял однорукий караульный, они весело разговаривали. Когда Писарь с Фатэлем приблизились, Аден дружески пожал караульному руку, а потом стукнул того по голове так, что шлем слетел и покатился вниз по лестнице.

Внутри они также не встретили серьезного сопротивления, Беладор так испугался за кузнечный бунт, что приставил лишь пару калек да негодных стариков охранять казармы и подземелья. Да и зачем кому-то башня стражи? Разве что освободить и так полупустые камеры. Но в плане Адена, башня служила сигнальным огнем восстания. Аден осторожно раскатал флаг, и вынул завернутую бутыль с Агребовой кровью.

- Фатэль, ты наверх, ждем тебя на рассвете, – сказал Аден.

Фатэль уложил черное знамя на плечо.

- Присмотрите за Рассалой, – сказал он. – Старик слишком рвется в бой.

- Еще остались травы, что привозила Мара, выживет наш капитан.

Писарь с Аденом спустились под башню. Темницы холодили душу. Мокрые каменные стены, облеплены страхом, на решетках еще осталась кожа, стесанная с сотен рук. Аден по-домашнему не сомневался в поворотах. Факелы на стенах догорали, из окошек бились заключенные, взбудораженные отсутствием стражи. В самом конце прохода с камнем слилась узкая дверь. Прихватив тусклые факелы, они боком вошли в катакомбы. Здесь не пахло смрадом, но приглушенное журчание наполняло зал. Аден указал на потолок, там протянулись ровные черные трубы.

- Никогда не задумывался, откуда в городе вода? – спросил Аден.

По дороге Аден объяснил, что вода забирается из реки Златоводной, и подземными каналами бежит в Гаану. Оказалось, что трубы делались еще сотни лет назад, и все они из чистого серебра. Трубы множились, и через полмили привели к центру, огромному сплетению прямых линий. Дальше они пролезли вверх. Вовнутрь приземистой башенки на главной улице, откуда люди набирали воду.  Журчание переросло в напорный шум. Под потолком из широкого отверстия падала вода в первый сосуд. Между стенками они взобрались и влезли в бурлящий свежий холодный котел. Воды по пояс. Аден поймал желтый листик и показал Писарю

- Долго он сюда добирался.

Писарь нагнулся и провел пальцами по дну, там залегал серебряный песок. Через него поток очищался, и накапливался в резервуаре на следующий день. Аден откупорил бутыль.

- Аден, что это за кровь?

- Для нашего ритуала кровь не нужна, это сок одного растения. Он только зовется Агребовой кровью. Посмотри сколько воды, никто ничего и не почувствует, так, безвредная приправа.

- Ритуал? Едва ли Геба поможет тому, кто разрушил ее храм.

- Не Геба, нет. Агреб. Его же кровь.

- Червь, что точит чрево земли?

- Все произносят его имя, но никто не знает, о ком говорит. Когда Геба родила землю, Агреб связывал ее и наш мир.

- Как пуповина. От Матери к ребенку. Я слышал кое-что, но ведь сказания о нем сожгли задолго до пожара в библиотеке.

- Я расскажу что знаю. Через него Геба говорила с людьми, питала их и творила чудеса. Агреб служил посланником, нес благие вести, он орудие в руках Гебы, мост между небом и землей. Геба любила Агреба как свою часть. Но однажды Агреб увидел, что люди делают что хотят, а он вынужден всю жизнь служить посланником.