Учение, забавы и смерть

Глава 2 "Ученики"

— Ермак, что по тренировке? — спросил Агний, предвкушая очередное противное утро.

— Как всегда. Длинная дистанция раз в неделю. От ворот до скалы, потом к лесу и обратно. — Ермак усмехнулся. — Если, конечно, Максимиан не "порадует" нас лишними километрами.

— Бегать надо с удовольствием, тогда быстрее пробежишь и меньше устанешь! —вставил Алекс, повторяя наставление Софоса.

— Удовольствие? От этого? — Агний фыркнул. — Ненавижу бег!

— Тебе полезно. Силы в руках нет. С фехтованием — так себе. Так хоть убежишь, — Антип ехидно ткнул пальцем в пышную шевелюру Агния. — Если, конечно, разглядишь дорогу из-под гнезда!

— У меня, в отличие от тебя, голова есть. Придумаю что-нибудь. А волосы, так и быть, готов отдать, раз завидуешь, — огрызнулся Агний.

— Хватит болтать! Оделись? Бегом к вратам! А я пошёл будить этих... — Ермак направился поднимать вторую группу учеников, что ещё лежали на кроватях, наплевав на звон трубы.

Семнадцатилетний Ермак был старшим среди двенадцати воспитанников Максимиана, но до сих пор ходил в учениках. Правда, в отличие от других воспитанников, в последние пару лет его часто брали в конвои. В том числе в Бедур и Минисфер, где он успел набраться немного опыта.

Скоро его ждало назначение в Либерум — атташе при дворе Свободных Земель. Максимиан отзывался о нем:

«А задаток-то есть! Смышлён, начитан, клинок держит уверенно, умеет общаться с людьми. Красив, в конце концов! Уж у придворных дам будет на хорошем счету...»

Как только обе группы собрались у главных врат, началась их утренняя тренировка.

После ежедневного бега ученики занимались фехтованием, стрельбой из лука и верховой ездой согласно плану Максимиана Софоса. Следом шёл завтрак, а после него — определённые по дням уроки письменности, чтения, философии, арифметики, «Законы и порядок Марегнума» и естествознания. По окончании трёх занятий, примерно в полдень, наступало время обеда. После могли быть ещё два урока, а если их не было, то воспитанники переходили на самостоятельное обучение. На нём они читали книги по насущным вопросам, готовили ответы на заданные учителями вопросы. Дальше оставался только ужин и отбой.

У воспитанников также было свободное время — примерно час после ужина, который обрывался звоном городского храма в колокола, после чего по закону королевства начиналось «время сна».

«Время сна назначается для всех жителей. В его время нельзя издавать шум и любые громкие звуки, мешающие отдыху горожан. Несоблюдение этого правила карается денежными взысканиями, а в повторяющихся случаях — показными ударами плетью», — писалось в учебниках по «Законам и порядку Марегнума».

После звона колоколов у воспитанников шли «расслабляющие процедуры». Под ними Максимиан подразумевал какие-то физические занятия или что-нибудь, после чего, как это описывал Ларион: «Ученикам захочется лишь спать или умереть».

— Держу пятак — девчонки ещё дрыхнут, а мы тут мучаемся, — пыхтел Антип на бегу.

— Завидуешь? — Агний пытался ловить ритм дыхания.

— Ещё как! Никаких доспехов, тёплая постель... женское общество! Мне б так!

— Лучшее общество для тебя — лошадиный навоз в конюшне Арчиппоса! — влез низкорослый Павлос.

— Аха-ах! Верно подметил! — улыбаясь подобно макаке, заржал друга высоченный Менелаос, шаг которого равнялся двум Павлосовым.

Павлос, Менелаос, Линос, Офелос, Парис и Спурий составляли вторую группу учеников. В неё отправляли тех, кто по результатам первых лет показался менее обучаемым, а также сильно провинившихся или не вытягивающих сложность учёбы.

Павлос и Менелаос были как раз из тех, кто неплохо общался с ребятами из первой группы. Они вечно хотели принизить парней из другой группы, припоминая им разные оплошности. Их дружба была особенной из-за частых ругательств между собой. Очень частых. Они ссорились в пять раз больше, чем Агний и Антип, и всё из-за каких-то мелочей: ударил на тренировке чуть сильнее, чем надо — всё, они теперь злейшие враги. Конечно, до тех пор, пока болит шишка на лбу. Парни потешались, глядя, как голова Павлоса едва достает до груди Менелаоса, а тот грозит «стукнуть по носу».

«Забавные. Глуповаты, но прорвутся...» — думал о них Максимиан.

— Такой, какой есть. Меняться поздно! Да и зачем мне тренировки, если стану королём? — — брюзжал Антип.

— Королём? Советником — и то удача! А их шлют в гиблые места, где воинские навыки — не роскошь, а жизненная необходимость! — заметил Агний. — Какой из тебя воин без закалки?

— Даже без них я буду лучше воином, чем ты, — ответил Антип.

— Самоуверенные гибнут первыми. Не всегда в бою, — Агний намеренно задел его.

— Я хоть не трус! Лучше смерть, чем прятаться в замке, как хотят некоторые... — Антип замолчал.

Никто не знал, почему Агний и Антип недолюбливали друг друга. Возможно этого не знали и они сами. Понимая, что их ссоры никогда не приведут к чему-то стоящему, парни старались не враждовать в стенах школы, чтобы никто лишний раз не говорил об этом. Однако рано или поздно все эмоции вырываются наружу. Именно из-за этого и был придуман договор: вне стен города Антип и Агний имеют право говорить всё, что думают друг о друге, но по возвращении назад вновь должна наступать иллюзия мира.

Несмотря на то что "перемирие" было согласован с обеих сторон, мелкие словесные стычки из-за недопонимания и неприязни всё равно происходили в стенах школы. К счастью, до сих пор они не приводили к дурным последствиям. Однако за городом дело, бывало, доходило до драки. Конечно, победитель в ней был известен с самого начала.

— Довольно, ребят! Что вы как кошка с псом грызётесь! — проговорил запыхавшийся Офелос. Он вспотел настолько, что из его рубахи можно было налить целое ведро.

— Сейчас можно! — парировал Антип.

— Лучше побереги силы для мечей! Там и покажите свою злость, — будучи большим и с виду глуповатым, Офелос имел доброе сердце и не любил, когда кто-то ссорился. Хотя подружить этих двоих он уже и не мечтал. Парень был по-мужски крепким, совсем неконфликтным: он лучше лишний раз промолчит, а в случае беды первым придёт на помощь. Он попал во вторую группу из-за мягкого характера. Так решил Максимиан.