Учение, забавы и смерть

Глава 7 "Откопать и закопать могилу"

220 год 17 день северных ветров 8 часов утра

Кладбище, окрестности города Ферромуром

Мрачные тучи окутали небо, поглотив солнце. Холодный дождь стучал по деревьям, траве, сгорбленным людям, по каменным надгробиям…

— Огромное горе привело нас сюда в этот час, — голос Максимиана прозвучал надтреснуто. Он прикоснулся лбом к грубой стенке гроба. — Линос покинул нас слишком рано... Был примером твердости характера. Равнялся на лучших. Его стремление к совершенству и самоотдача были поистине великими. Это потеря не только школы, но и всего королевства. Пусть же душа его обретет покой здесь, а память живет вечно!

Воспитанники отдали дань памяти усопшим и молча потянулись обратно в школу.

Лишь Алекс не двинулся с места. Неподвижный, как скала, он стоял у края могилы, взгляд впился в деревянный ящик, сколоченный наспех.

— Алекс, знаю, вы были дружны. Но нам пора, — мягко сказал Максимиан, заметив, что ученик не сделал ни шага.

— Идите, наставник. Я догоню, — голос Алекса был тише шелеста мокрых листьев.

— Я не могу оставить тебя одного.

— Я хочу закопать его сам… — фраза прозвучала твердо, как вырубленная из камня. Он считал это своим долгом.

— Это работа могильщика.

— Линос был моим другом. А не могильщика.

— Но это его работа, а не твоя. Зен получает за эту работу день, на которые кормит семью. Хочешь оставить его детей без хлеба? — тон Максимиана стал жестче.

— Нет… — Алекс зажмурился. — Тогда отдайте ему монеты. И все.

— За что? За то, что просто постоял рядом? Милостыню подают беднякам и калекам. Остальные платят трудом. Так устроен мир. Нарушать этот порядок нельзя.

В разговор вступил низкорослый, горбатый мужчина в потертой, местами рваной одежде. Лицу, изборожденному морщинами не по годам, было лет тридцать, но взгляд выдавал того, кто видел слишком много смерти. На поле боя, на этом кладбище, в собственной сгоревшей избе… Седина давно забрала виски, лысина блестела под каплями дождя.

— Да, парень, мне платят за работу, а не за посиделки. Ступай в школу. О друге твоем я позабочусь. Уж поверь, знаю толк в этом деле, — голос Зена был неожиданно мягким. Он понимал эту боль.

— Не могу. Должен! Должен… — как мотив повторял парень вновь и вновь.

— Ты никому ничего не должен. Тем более — мертвецам. Да и не умеешь ты, — оборвал его могильщик.

— Взять лопату. Выкопать яму. Опустить гроб. Засыпать. Всё просто.

— Ладно. Сколько от земли до крышки оставишь? Мало — звери раскопают. Много — гроб не выдержит, земля провалится. Не дури меня. Ничего ты не знаешь, парень.

— Тогда… командуйте мной! Как инструментом. За это можно и заплатить , — Алекс не сдавался.

— Парень, просто иди… — начал Зен, но его перебил Максимиан.

— Хорошо, — кивнул наставник.

— Но позвольте, Мистер Софос! Да я с ним до ночи тут провожусь! — возмутился Зен.

— Заплачу втройне.

— Хм-м… Если так, то ладно. Договорились. Малой, бери лопату. Копай метр в ширину, два в длину, полтора вниз, — оживился могильщик и плюхнулся на корявый корень намокшего дуба.

— Обернусь к полудню.

— Мистер Софос, тогда уж... сделайте одолжение? Ради святого спокойствия, прихватите пару бутылок пива. А то со скуки и среди "местных", оказаться можно — Зен криво усмехнулся своей мрачной шутке.

— Значит, пять пени и две литровых из "Медвежьего пойла"? — предложил Софос.

— Да ну! Две двухлитровых, охапку сушеной рыбы, полкило моркови, кило капусты. И в дом и рот, так сказать! Так… Пиво — два пени, рыба с овощами — ещё два. Итого шесть пени со всего да две за работу. — Зен быстро скинул на пальцах.

— Договорились, — Софос снял тяжелую черную меховую накидку и положил рядом с Алексом. — Укройся, если дождь усилится. — Ученик едва кивнул. Наставник ушел.

— Свидимся, мистер Софос, — Зен махнул шляпой и тут же принялся покрикивать на Алекса, объясняя, как ставить лопату, чтобы меньше устать.

***

По случаю траура на завтрак испекли поминальный пирог. Он был невелик, но хватило всем. Алекс и Софос не ели, но их доли отложили на потом.

Для учеников вкусить яблочный пирог было бы настоящим праздником, если бы не повод его подачи на стол. Однако со своей задачей он справится на ура. Первый укус сладкой начинки слегка разрядил гнетущую атмосферу. Еще пара – и дышать стало чуть легче.

— Где Алекс? — спросил Антип вполголоса.

— На кладбище остался, — ответил Ермак. Для старшего ученика любой младший был братом. Потеря жгла грудь, подобно спирту.

Антип заметил, что Кенни и не притронулся к пирогу.

— Эй, ты чего?

— Думаю... — взгляд Иннокентия не отрывался от тарелки.

— О чем?

Под тяжестью взглядов Кенни не выдержал:

— Когда-нибудь нам снова придется кого-то хоронить. Смерть не страшна. Страшно, что жизнь может навсегда оборваться. Щелчок – и нет человека. И мы снова там, на кладбище... — он содрогнулся. —… Жуткое место. Вокруг одни мертвецы.

— Не думай об этом. Такие раздумья добром не кончатся, — глухо сказал Ермак. Линос был не первым, кого он провожал в последний путь.

— Как не думать?! Ведь мы все когда-то умрём… Я не смогу... снова смотреть в эти пустые глаза... — голос Кенни сорвался.

— Смерть – часть пути. Мы не должны забывать о павших, но и долго горевать нельзя, ведь наше время продолжается! — процитировал Максимиана Ермак, невольно взглянув на место, где обыденно сидел Алекс.

— Верно. Нам ещё учиться надо, — поддержал Антип.

— А представьте, как сейчас Алексу…? — вставил Агний.

— Херово… А как ещё может быть? — хрипло выдохнул Ларион. Его обычная живость исчезла. Шутить было не до того.

— Ему и правда худо. Но он крепкий, выдюжит. И мы выдюжим. Хватит ныть. Пора на уроки, хоть их, небось, отменят, — Ермак поднялся.