Учение, забавы и смерть

Глава 10 "Наказание"

220 год 18 день северных ветров 5 часов утра

Скала Оретеррис, окрестности Ферромуром

Ещё не воспели первые петухи, когда Максимиан, багровый от гнева, ворвался в казарму, хлопнув дверью так, что та заскрипела на петлях.

— Подъём! — Команда прозвучала как удар хлыста.
Воспитанники вскочили с кроватей и меньше чем за полминуты выстроились вдоль прохода — казалось, спали в одежде.

— Вдоль внешней стены, от главных до восточных ворот! Бегом марш! — Резкий приказ отскочил от зубов наставника. Обе группы рванули в указанном направлении.

Юстина Миро, услышав грохот, выглянула из окна своей спальни на третьем ярусе учебного корпуса. Холодным взглядом она проводила бегущих.

— Alii semper pro culpa aliquorum solvunt, — монотонно произнесла наставница, закрывая узорные бело-лазурные шторы.

Маршрут был каторжным — около двадцати километров. Верхом на коне Софос провёл учеников по всей округе Ферромурома: до тракта на Либерум, затем до Дубков, и закончил лишь у берега Ледяного моря, омывающего север Фатумманда.

Алекс, Антип и Агний заметно отстали от своих обычных позиций. Иннокентий и Ларион держались привычного темпа — они выпили вчера меньше, да и никогда не рвались вперед. Впервые за годы Антип и Агний прибежали почти последними. Алекс финишировал лишь третьим, уступив Парису и Ермаку.

После пробежки наставник привел юношей к скале Оретеррис. Его взгляд, тяжелый как камень, упал на пустые бутылки с гравировкой школы, валявшиеся на виду.

— Желает ли кто-нибудь признаться? — спросил он ледяным тоном.

Повисла гнетущая тишина. Алекс понимал: Максимиан давно знает виновных и дает шанс смягчить наказание.

— Это я, наставник, — признался Алекс, не громко и не тихо — так, чтобы все услышали, но и с осознанием своей вины.

— Алекс, смотри на меня! — Софос вздохнул, впившись в него серым взглядом. — Откуда взял?

— строго спросил наставник, продолжая читать воспитанника через мимику.

— Украл со склада, — ответил мальчишка, не отведя покрасневших глаз.

— Как?

— Пока Полидей был занят, взял ключ. Вернул незаметно. Не учёл одного — алкоголь сильно бьёт в голову. Было глупо не убрать бутылки.

— Ты провернул всё в одиночку? — спросил Софос, испытывая его.
Алекс собирался взять всю вину, но его опередил Агний:

— Нет! Я помогал. — Он шагнул вперед.
Наставник едва кивнул, окидывая взглядом остальных. Молчание.

— Значит, вы вдвоём выпили пять бутылок? — Софос повернулся спиной, голос звучал с мрачной иронией. — Возможно... Но что-то подсказывает мне, что нет.

— Я тоже пил.

— И я, — вышли Кенни и Антип, встав рядом.
Ларион колебался, но Софос решил за него:

— Все, кроме нарушителей — немедленно на стрельбище! Архилас сегодня не будет, Ермак — за старшего. И чтобы никаких выходок!

— Есть! — Ермак принял приказ.

«Пронесло…» — мелькнуло у Лариона, когда он уходил с группой.

Дождавшись, пока остальные скроются из вида, Максимиан начал отчитывать провинившихся:

— За кражу в старые времена отрубали руки. Я мог ожидать это от других, но не от вас. Да, умер друг. Но разве его смертьбудет оправданием на суде? Представьте: украли не у школы, а у купца с влиянием. Он вас просто засудит. В лучшем случае — штраф в годовой оклад и униженные мольбы. В худшем — телесные наказания или петля! Конечно не за пять бутылок, но всё же… Ладно бы мусор убрали — так нет! Оставили на поляне, где я гуляю каждое утро! Ни ума, ни совести! Природу беречь надо, а не превращать всё в помойку, как в Бедуре или столичных трущобах! Куда бы не ступил - стекло, дерьмо и моча. Мы с вами должны делать этот мир лучше, а не разбрасывать пустые бутылки! — Голос Софоса был сдержан, но каждое слово било точно в цель.

Он видел раскаяние на лицах и не стал затягивать нотацию.

— Сначала уберете за собой здесь. Затем переоденетесь в рабочую одежду и отправитесь в Главную конюшню. Завтрака не будет. Если очень постараетесь — управитесь к обеду. Не успеете — продолжите завтра и до тех пор, пока не закончите. Всё понятно?

— Да, — хором ответили провинившиеся.

Пока остальные размахивали мечами на стрельбище, парни переоделись в свою «рабочку» — грубую рубаху, портки и высокие ботинки с деревянной подошвой, похожие на обмотки с прибитой доской. Её редко стирали, и она въедающе пахла потом и тухлятиной.

Прошёл час, пока парни пришли к месту наказания — Великой конюшне. Когда-то здесь содержали до тысячи лошадей, но «морозная» война опустошила стойла: значительную часть коней забрала армия, отправляясь помогать Альбуриуму против северогорцев. Остальных разобрали солдаты, торговцы и ремесленники. Теперь здесь едва набиралось три сотни.

Арчиппос Карбонес, вставший на заре, удивленно поднял бровь при виде учеников.

— Доброе утро, господин Арчиппос, — поклонились парни.

— Добрый. Что привело? — Барон едва повернул голову, продолжая что-то писать на лавке у крыльца дома, стоявшего в сорока метрах от конюшни.

— Мы провинились и теперь должны помочь по конюшне, — ответил Алекс за всех.
Арчиппос мгновенно оценил выгоду.

— Приятная новость. Даже очень. Рабочие руки лишними не бывают. — Он уже знал задачу. — Вам повезло: конюшню недавно чистили, да и лошадей теперь немного. А вот и мой главный конюх. Вы его знаете. — Барон кивнул на старичка в выцветшей серой одежде, испачканной землей и навозом. Его желтоватая соломенная шляпа ярко выделялась на фоне серых стен. Конюх тащил четыре грязных ведра к амбару.

— Фирс! — окликнул барон.
Сгорбленный старик спешно подбежал к барону с натянутой улыбкой.

— Мой господин! Рад видеть вас в добре здравье! — проговорил он, шепелявя из-за отсутствия зубов.

— Принимай. Это твои помощники на сегодня. Их прислали к нам на “перевоспитание”.
Щеки Фирса расплылись в искренней радости.