Ученик Квоута

В погоню за ветром

Два летних месяца пролетели быстро. Квоут снова стал учить меня, да и в целом наши отношения стали куда теплей. Теперь я неплохо знал сигалдри и мог разделять разум на три части. Иногда получалось на четыре, но редко.

Пополнилась моя копилка знаний и алхимией. Однако узнал я о ней до обидного мало. Основные понятия и историю про коринку из первых рук.

В начале третьего месяца у нас с Квоутом состоялся интересный разговор.

- Дядь Квоут - позвал я протирающего стойку трактирщика.

- Что? - рассеяно отозвался он.

- Я хотел бы поступить в Университет.

Квоут перестал протирать стойку и посмотрел на меня.

- Зачем тебе это? Я могу дать тебе почти все, что ты там узнаешь.

- А что, Реши, пусть бы поступил. Мальчику осенью шестнадцать. Побродит, развеется, попьет пива с такими же студентами как он. Я бы и сам пошел - фейе лукаво улыбнулся. - Но, боюсь, мне там не рады.

Квоут отложил тряпку и уперев руки в боки окинул нас взглядом оскорбленной невинности:

- Шантаж?

Я вскинул руки, Баст раскрыл рот, чтобы что-то сказать, не переставая улыбаться, но Квоут махнул рукой:

- Ладно. Пошли значит, нужно многое обговорить.

Последний месяц они готовили меня к поступлению. Баст показал как драться ножом и дал несколько едких советов по заарканиванию девиц. Квоут недвусмысленно намекнул, что на рекомендательное письмо я могу не рассчитывать, а потому дал несколько советов как решить эту проблему. Около недели длился краткий экскурс в тему "Как добраться до Университета из той дыры где мы находимся". Решено было что я выдвинусь в путь в первый день осени, поскольку осенняя четверть начинается со второго месяца осени, а на вторую летнюю четверть я уже не успел. Нет нужды говорить, что в предпоследний летний день мы с Бастом напились.

В последний день моего пребывания в Ньюаре мы закрыли трактир - впервые за все время. До самых сумерек мы с Квоутом занимались сборами - два комплекта дорожной одежды, длинный кинжал, короткий засапожный нож, добротные сапоги, кошелек с пятью роялами, котомка, воск, перья и чернила, лютня и футляр, огниво и одеяло, и наконец грам и сиротку. Наконец с сборами было покончено и я задал вопрос, который давно меня мучал:

- Дядь Квоут, а я мог бы рассказать о тебе... друзьям? Ну, Симмону, Вилему, Манету?

- Вообще-то... можешь. Но очень тихо и взяв с них клятву, что они никому не расскажут. - говоря это Квоут отвернулся. - Но больше - никому, лхинсатва?

- Лхин.

Разговор с Квоутом длился долго, до самой ночи, но был он довольно бестолковый. Квоут явно был не в восторге от того, что я ухожу и говорил с настолько показным спокойствием и безразличием, что фальшь скользила из всех щелей.

- Спой что-нибудь, а?

- Я позабуду дом и друзей,

Полкоролевства отдам за коня,

Но я буду верен родине своей

Если она не забудет меня.

Я безнадежно влюблен в паруса,

В скрип башмаков и запах дорог,

Вижу чужие во сне небеса,

Но иногда вижу дома порог.

Доли бродяжьей мне ли не знать -

Горный ручей да краюшка луны;

Может, в пути суждено мне пропасть,

Только твоей в том нету вины.

Песни мои станут петь у огня

В пыльных харчевнях дальней земли,

И прокричат по весне про меня

Дикие гуси - братья мои.

Я целовал паруса кораблей,

Полкоролевства отдал за коня,

И я был бы верен родине своей,

Если б она не забыла меня.

Не знаю, стоило ли петь именно эту песню.

Квоут долго молчал, а потом внезапно обнял меня и прошептал:

- Обещай, что вернёшься.

- Обещаю.

Ночью, уже лёжа в кровати, я услышал стук в окно, встал и впустил Баста.

- Доволен? - проворчал фей, влезая в окно. - Конечно, дядя Квоут, никому я не скажу, что вас видел, сидите в своей дыре и прикидывайтесь трактирщиком. - обиженно воскликнул он. - Я из кожи вон лезу, а этот человек вот так сразу сдается!

- Баст, хорош орать на весь трактир. Скажи, как ты думаешь, сколько у Квоута было лютен?

- Не знаю, да и причем здесь это вообще...

- Тейлу милосердный, - всплеснул руками я. - Ты так же слеп как и Квоут! Смотри.

Я достал свою лютню и показал Басту выжженные тонким каллиграфическим почерком: "Квоут".

- Он отдал мне свою старую лютню.

- Не может быть, когда мы встретились он был не с этой лютней. - отмахнулся Баст.

- Ты что, не понял? На этой лютне он играл когда учился в университете. Ее там наверняка помнят. - на лице Баста медленно отразилось понимание. - А эта надпись - ухмыльнулся я. - будет моим рекомендательным письмом.

Баст расхохотался и вытащил из-под плаща бутылку бузины:

- Ну раз так, то ты всё-таки не такой анхаутфехн как я думал. - усмехнулся фавн, вручая мне бутылку.

- Так, все, ароэто денна лейан, я спать хочу - отмахнулся я, но бутылку взял.

Рев