Ученик видящего мага

ЧАСТЬ I Мишка ГЛАВА 1 Мотыльки

Я был наполнен наслаждением, как хрустальный бокал шампанским до краев. Радость пузырьками поднималась вверх, растекалась по телу освобождением и силой. Тело казалось легким, невесомым, одно движение, и я сумею взлететь.

Но ни наслаждение, ни радость, ни свобода не были связаны со спавшей передо мной женщиной, белокожей, золотоволосой, любой мужчина  назвал бы её красавицей.

Я не любой.

И с моим утренним стояком я собирался покончить ледяной водой. Сегодня я не хотел иметь ничего общего с незнакомкой. Как она назвалась? Кристина? Полина? Ангелина? Незнакомка и есть. Имени мне не вспомнить, как бы я ни старался сейчас.

То, что мне было необходимо, я получил, хотя звучало это гадко, но было правдой. И было далеко, от грубых человеческих понятий. Мою энергию мага-видящего восполнял только секс. Чем больше у меня было женщин, тем сильнее я становился.

Она проснулась. Потянулась ко мне. Я отодвинулся.

Она удивилась, но изобразила наивную гримаску. Выглядело это комично, женщина с длинными ненатуральными ресницами, глупо изогнутыми нарисованными бровями, слегка растекшейся тушью и полустершейся помадой, морщила нос и поджимала губы бантиком, словно маленькая девочка. Заметила стояк, облизнулась и сказала:

– Я могла бы…

Я промолчал. Она попыталась выполнить задуманное, скользнув  ко мне бело-золотой змеёй. Я скатился с кровати  и ушел в ванную, улыбаясь  изумлению на   лице женщины и обдумывая вопрос: она уйдет сама или придется её выпроводить?

Дверь хлопнула, когда я уже справился со своим телом и вытирался полотенцем. Этим же полотенцем я вытер серебристую зеркальную стену ванной.

Выглядел я неплохо, хоть и старше своих двадцати четырех лет. Седина коснулась моих черных волос, словно я попал под снег без шапки, но видно её было только вблизи, морщинки залегли под карими  глазами. А в глазах была привычная боль, появилась она после инициации, да так и осталась.

Я казался женщинам загадочным мужчиной с душевным изломом. Белокожие и золотоволосые мотыльки ловились на мой печальный взгляд, на едва заметную седину, на красивое лицо и не менее красивое тело, как летят на огонь лампы настоящие бабочки, отчаянно бросаясь на раскаленное стекло, и сгорают или навсегда подпаливают легкие крылышки.

Женщины набирали мой номер снова и снова, но у меня было правило одной ночи.

И зря они мечтали отогреть угрюмого меня, завладев если не моей душой, то хотя бы моим сердцем.

В этом легкокрылые мотыльки ошибались, делая ставку на то, чего у меня вообще не было.

Звякнуло сообщение от Великого Князя Романова. Я звал главу нашей гильдии  про себя Македонским, но Искандер Романов шуток не любил, моего юмора не понимал, и сболтни я кому-нибудь про такое прозвище, досталось бы мне по первое число.

Мне всегда нравилось придумывать прозвища, но я благоразумно помалкивал об этом. Имя что? Его дали по ошибке родители, не спросив твоего согласия. А прозвище расскажет о тайнах. Какое бы прозвище я дал самому себе?

Не знаю.

Надо подумать.

Македонский требовал, чтобы я приехал в главный офис.

Одевшись и вызвав такси, документы для передвижения по линии магов я потерял, а за новыми еще не съездил, я всё думал, а каким прозвищем можно очертить меня?

Сердцеед? Глупо.

Герой-любовник? Пошло.

Так и предстал я перед суровые очи начальства, не придумав ничего забавнее «Милого друга».

Ну, а чем плохо?

А на языке французов это звучало вообще звонко: «Bel ami», – словно женский вскрик на пике наслаждения.

Великий князь смотрел на меня недобро, пристально. Я сразу ощутил себя нашкодившим щенком перед здоровенным волкодавом. Приходилось помалкивать: держать лицо, хотя ощутимо заныло в животе. Искандер не предложил мне сесть, сам пробежался по кабинету туда-сюда, потеребил черную косу, закинул её на спину и встал опять передо мной, уставился злым взглядом мне в лицо.

Я прикинул: не убил ли я кого-нибудь на днях? Не совершил ли чего-то такого, за что меня следовало лишить лицензии мага-видящего и отправить на…  Соловки?

Ничего. Я был безгрешен и чист. Стало быть, Искандер меня запугивал, чтобы заставить сделать что-то мне не свойственное.

Надеюсь, речь не зайдет о моей женитьбе?

– Ученика возьмешь, – разбил приказом затянувшееся молчание  Искандер.

– Молод я, учеников брать, – пожал я плечом.

– Мишка, подойди, – в голосе Искандера уже не было металла, а появилась странноватая несвойственная ему теплота, – не бойся, иди сюда. Никто тебя не укусит.

Я даже не заметил еще кого-то в кабинете.

Шагнувший из темного угла мальчишка был юным, тощим и неловким. Он зацепился за ковер и чуть не пропахал носом весь кабинет Великого Князя.

– Пацан, тебе же хуже будет, – мягко проговорил я, – наставник из меня никудышный!

Я разглядывал парнишку и удивлялся его одежде. Встреть я такого на улице, схватился бы за кошелек. Юный бродяга не смотрел на меня, он не сводил с Искандера взгляда узких серых глаз. Пацану было не больше семнадцати лет на вид, его худое лицо было некрасивым и, кажется, не очень-то чистым, жидкие серые от грязи волосы были собраны по глупой моде нынешней молодежи в тонкий длинный хвостик. Застиранные джинсы синие или серые, теперь было не разобрать, болтались на его костистых бедрах, залатанная серая курточка была безнадежно велика, а на синей майке невозможно было прочитать ни слова, от частых стирок надпись стерлась.