Ученик Яги: Колобок исчезает в полночь

Глава 6

- Блин, ведь засядят они меня по самое «не хулигань»! – сокрушался Ваня, – слушайте-ка! А что, если с помощью магии сбежать? Есть ведь какие-нибудь заклинания-то подходящие? – Встрепенулся вдруг Емелин.

- Не выйдет, - покачала Лёня головой. У них тут в тюрьме и в зале суда мощнейшая антимагическая защита установлена. Я проверила уже. Они ведь тут много волшебников судят, так что предусмотрели такой вариант. Короче, придется только своими силами обходиться, - подвела она итог.

- Да, ситуёвина… - почесал Ваня затылок, - а суд-то скоро?

- Уже! – ответил Домнин, - вот-вот начнется. Нас к тебе только на несколько минут и пустили.

В этот момент дверь снова заскрипела. Все трое обернулись. В камеру вошел уже знакомый охранник и еще несколько людей в форме.

- Время суда настало, - мрачно изрек один из них, - следуйте за нами.

Ваню под конвоем в сопровождении «адвокатов» провели по нескольким коридорам и паре-тройке лестниц, пока они не оказались в огромном зале суда. Весь зал был увешан свечами, а также большим количеством картин, изображавшими казнь путем сожжения на костре, от которых становилось как-то не по себе. В зале суда все уже собрались, и в тот момент, когда ввели арестанта, на него обратились десятки пар заинтересованных глаз. Центральное место занимал, разумеется, судья. Он сидел за большим столом на возвышении и буравил вошедших взглядом. Этот грузный слуга закона имел внушительные размеры, которым позавидовал бы любой сумоист. Одет он был в ярко-алую мантию и белый парик, а его густая черная борода свешивалась почти до пола.

Емелина провели на место, где он должен был сидеть под надзором двух амбалов-охранников. По обе стороны от него устроились Дум и Лёня.

- Это Карабас Барабасов, - зашептала Лёня Ване на ухо, кивком указывая на судью, - я тут попробовала в его энергетическое поле заглянуть, чтобы разобраться что к чему, так он меня оттуда пулей выкинул и даже не заметил. Очень жесткий человек. У него это прямо на уровне инстинктов заложено.

Нерадостные размышления Ивана по поводу судьи прервал громовой голос самого Карабаса:

- Итак, начинается разбирательство по делу подсудимого Ивана Емелина, который обвиняется в доведении до смерти всеми уважаемой Большой Щуки посредством перегруживания последней невыполнимыми заданиями.

Ваня, услышав такое несправедливое обвинение в свой адрес, немедленно вскочил с места, порываясь возмущенно отрицать, сказанное Барабасовым. Но сделать ему этого не позволили амбалы, стоящие позади. Они насильно усадили Емелина на место и на всякий случай пригрозили своими полосатыми палочками, уже печально знакомыми Ивану своим «сногсшибательным» действием.

- Не дергайся, - зашептала Лёня Емелину, - одними эмоциями ничего не докажешь.

Судья, не обратив ни малейшего внимания на Ивана, продолжал:

- Для установления вины подсудимого мы заслушаем показания ряда свидетелей. Итак, первым в зал суда вызывается уважаемый Люля Кебаб.

По проходу между двумя рядами лавочек, согнувшись вдвое, шел горбатый человечек. Ваня сразу узнал его: это был тот самый посетитель бара, который, видимо, и вызвал КАИстов, чтобы они схватили Емелина, а потом еще и пальцем на него указал, направляя «слуг правосудия».

Кебаб, добравшись до трибуны, с готовностью поднял вверх левую руку и произнес:

- Клянусь говорить одну только правду, да поможет мне Великий Премудрый Пескарь!

- Расскажи, что ты услышал в баре «У Белоснежки»? – потребовал Карабас.

- Сначала я увидел, как в бар вошли трое чужестранцев. Потом к ним подсел сплетник Дурий, и они о чем-то начали шептаться. Естественно, это вызвало у меня живейший интерес. Я подумал: о чем эти трое могут говорить с Маром? Что, если он передает им ценную информацию о нашем уважаемом городе или об одном из высокопоставленных, - Кебаб низко поклонился судье, - особ.

Он продолжил:

- Конечно, я посчитал своим гражданским долгом выяснить это, поэтому незаметно подошел к ним поближе и… - Люля выдержал театральную паузу.

- Продолжай, - приказал Карабас.

- Я услышал, как незнакомец, - кивнул Кебаб на Ивана, - сказал, что его зовут Иваном Емелиным! – закончил он самодовольно.

- Занести показания в протокол! – рявкнул Барабасов секретарю, подпрыгнувшему на стуле от неожиданности.

- Подсудимый, - обратился судья к Ивану, - Вы подтверждаете показания свидетеля?

Услышав, что ему дали слово, Емелин моментально вскочил с места:

- Это ничего не значит! – закричал он возмущенно, – да мало ли, у кого имя какое! Что же теперь, в суд таскать каждого за это?!

В ответ на это Карабас только грозно повторил:

- Вы подтверждаете показания свидетеля?

- Ну, подтверждаю, - нехотя пожал плечами Ваня, - но я…

- Тишина в зале! – рявкнул Барабасов.

Емелину ничего другого не оставалось, как вновь опуститься на стул.

- Итак, - забасил судья, - подсудимый признал, что его имя – Иван Емелин. Теперь для дачи показаний вызывается Ботаникус Исхудалус - старший хранитель летописей!

По проходу, шаркая ногами, шел худой - прехудой старичок в огромных очках с толстыми линзами. В своих плетеподобных руках он тяжело нес огромную толстую книгу. С усилием водрузив ее на трибуну, Ботаникус поднял вверх левую руку и торжественно произнес клятву «Премудрого Пескаря».

- Итак, хранитель, - начал допрос Барабасов, - что написано в летописях по разбираемому нами вопросу?

Исхудалус молча открыл книгу на интересующей всех странице и, пробежав пальцем по строчкам и найдя нужное место, начал читать вслух писклявым голоском:

− Иван Емелин, проявив крайнюю жестокость и бесчеловечность, заставил Большую Щуку выполнить ряд тяжелейших поручений, в числе которых: тяговое перемещение крупногабаритного бытового объекта класса «печь русская обыкновенная», не являющегося транспортным средством, брачные услуги по привороту лица царской особы с применением сложнейших магических ритуалов, оказывающих крайне пагубное воздействие на лицо, проводящее их, и так далее, и тому подобное.