Учёный из Вааны. Часть 2: Важные сведения

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Преследователей так и не было. Чтобы убедиться в этом, Дар и Понч целый час, непрестанно осматриваясь, бродили по окраине удела, среди редких домов и не перестававших удивлять Дара обширных посадок овощей и зерновых прямо в середине кварталов.

Однако смутившее друзей обстоятельство всё же нашлось: им стала перемена погоды. Ещё когда Дар с Пончем ехали в развозке, небо начало заволакивать тучами, а во время их «прогулки» заморосил дождь. Он то прекращался, то начинал идти снова. Конечно, это не могло повлиять на планы друзей; тем более что, как выяснилось, в котомке Дара имелся складной зонтик.

Путь Дару с Пончем предстоял неблизкий, поэтому они заглянули в одну из местных лавок и купили в дорогу кое-какой еды.

А скоро двое путешественников уже покидали границы удела, выдвигаясь на запад.

Друзья шагали по глинистой грунтовой дороге, которая была сильно разбита тяжёлой хозяйственной техникой, потому не очень удобна для пешей ходьбы. Дар опасался, что от дождя она ещё и раскиснет, и друзья ускорили шаг, чтобы до этого преодолеть как можно большую её часть.

Сначала они шли между животноводческим владением и небольшой, по-гноммонски аккуратной свалкой бытовых отходов.

Местная свалка вызвала определённый интерес у Дара. Дело в том, что, как и многое другое в Гноммоне, такую организацию хранения отходов своими глазами он видел впервые. Здесь не жили бездомные, как под Громшагом и многими другими уделами; вместо этого на свалке трудились рабочие. Мусор тут не лежал простыми кучами; он при помощи специальных гусеничных машин собирался и подавался на большую паровую давильню, которая сжимала его в кубы уже в несколько раз меньшие исходного объёма, затем, используя кран, эти кубы складывали друг на друга высокими штабелями. Таким образом гноммонцы многократно сокращали территории, отводимые возле удела под свалки, сдерживая их наступление на свои хозяйственные угодья.

А вот Понча заинтересовало животноводческое владение, которое тянулось вдоль дороги слева. Всё оно, вместе с территориями для выпаса, было окружено бетонным забором с колючей проволокой. Это заграждение предназначалось для защиты скота от нападений одичавших собак и бездомных ваанцев, иногда забредавших сюда со свалок, находившихся южнее,  под Гоблингхэтом и Первой Округой.

Несмотря на спешку, Понч несколько раз останавливался, чтобы через щели в заборе рассмотреть пасущихся за ним коров. Оказалось, что он никогда ещё не видел их живыми, хотя и получал образование в сверхучилище народного хозяйства. Впрочем, у него было другое направление, поэтому Дар сильно и не удивился. Ведь средний ваанец, как правило, знакомился с этими животными уже в магазине, когда они имели вид продуктов мясной или кожаной промышленности. До сих пор гном знал, как они выглядят только по светоснимкам в печатной продукции и схематическим рисункам в мясных лавках. И теперь он забавлял Дара своими возгласами вроде:

–    Ух ты! Здоровые какие, ещё больше, чем торфушник! Интересно, они бы смогли затоптать его своими копытами? Ой! Ой! Слышишь? Говорят: «Му-у-у!» Жутковатый звук! А рога!.. Я слыхал, что они гнома, как котлету, на эти рога насадить могут, так что лучше к ним не подходить…

–    Да, ваанцев приучили воспринимать любого зверя как опасность, – замечал на это Дар. – Однако на самом деле корова – довольно миролюбивое животное, если её не злить специально.

–    Ой! А что это за маленькие такие коровы, с тонкими рожками и ножками? – заглядывая в следующую щель, воскликнул гном.

Дар чуть не расхохотался. Он не смотрел вместе с Пончем, но сразу понял, о ком идёт речь:

–    Это козы! – произнёс он.

Потом гном обнаружил других удивительных существ – домашних уток. Раньше из пернатых он видел только ворон, да и тех всего пару раз, в районе болот под Жижняком.

–    Интересно, – обратился он к товарищу, – почему вороны кричат «кар-р, кар-р», а эти – «кря, кря»?

–    Многие животные умеют издавать звуки, но все разные – чтобы различать друг друга издалека. – Кстати, я читал, что в дикой природе есть птицы с очень приятными голосами.

–    Интересно, как это? – спросил Понч.

–    Не знаю, – развёл руками Дар. – Об этом писали природоведы прошлого. Несколько веков назад в Ваане обитало много видов птиц… Э-эх! Как бы хотелось их увидеть и услышать!

–    Ну, так к чему мы и движемся! – подбодрил его товарищ. Который неожиданно открыл для себя, что смотреть на зверей не менее, а может, даже более приятно, чем их есть.

Гном был впечатлен увиденными животными и ещё какое-то время расспрашивал о них Дара. А одним вопросом даже поставил его в тупик: почему у птиц растут перья, а не шерсть, как у зверей? Дар сумел объяснить лишь, что перья помогают птицам летать (а домашняя птица уже не летает, потому что утратила эту способность в ходе искусственного отбора в сторону жирности). Но чем перья помогают в полёте, Дар особо рассказать не мог, поскольку о таком явлении, как полёт, ваанская наука знала крайне мало. Издавна принято было считать, что небо – среда пустынная, не способная чем-либо обогатить ваанцев, а потому исследований по его освоению никто не вёл; даже существовало мнение, что порядочному ваанцу неприлично засматриваться на небо, в этом усматривали признак легкомыслия и праздности.

Когда забор животноводческого владения кончился, Дар с Пончем оказались среди полей, раскинувшихся на отлогих холмах. Из-за последних круговой обзор был весьма неширок, зато большие массивы зеленеющей земли, после жизни в бетонной серости Громшага и путешествий среди гнилостной черноты свалок, смотрелись свежо и бодряще. Это зелёное буйство моркови, свеклы, капусты и прочих хозяйственных растений как никогда исполнило Дара желанием увидеть естественную, дикую растительность, невозделанные, не перепаханные степи, дышащие жизнью леса – среду, не тронутую жадным, всепожирающим ваанцем.