Учёный из Вааны. Часть 2: Важные сведения

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

День, которого Боб ждал больше всего, наконец пришёл. Это был день военной присяги. По обычаю проведения этого торжества всем призывникам была выдана боевая форма. От повседневно-тренировочной она отличалась наличием противоударной защиты в виде металлопластиковых щитков, нашитых и закреплённых с помощью ремней таким образом, что они не стесняли движений солдата, но охватывали его тело весьма плотным панцирем. Оружие в руках солдат тоже было боевым, хотя и не заряженным.

Весь плац дышал торжественностью и волнением. Кроме самих солдат и командного состава здесь присутствовали и родители молодых ребят. Сегодня часть была открыта для них; и не только открыта, но, как всегда по такому случаю, она выделила несколько развозок, чтобы их привезти.

Среди прочих, конечно же, приехали и родители Боба. Сегодня Боб был исполнен торжественности, он вёл себя достойно, степенно и всеми силами делал вид, что не дрогнул перед необычайным волнением отца и мокрыми щеками матери. Впрочем, она плакала не только из гордости за сына, а ещё от осознания того, что кровиночку у неё отняли на целых три года!

И вот молодые солдаты были построены несколькими короткими шеренгами, одна за другой, и действо началось.

Боб стоял в первой шеренге. В неё на присяге обычно ставили самых подготовленных ребят, чтобы своими действиями они показывали пример стоящим позади. С обеих сторон плаца громыхнул холостой залп из драконобойных пушек. Затем командир части прочёл речь, которую Боб знал наизусть; в ней говорилось о важности этого дня для новобранцев и для страны, о том, что сегодня они становятся защитниками отечества, что отныне оно рассчитывает на них, и тому подобное.

А потом начались самые волнительные минуты. Слыша оглашение своего имени, каждый из молодых солдат чеканным строевым шагом выходил на специальное место, разворачивался лицом к рядам и, прижимая к груди винтовку, на память читал текст присяги. Затем расписывался в перечне присягнувших и возвращался на своё место.

Боб шёл вторым. И вот он уже произносил: «Я, Боб Горо, твёрдо, бесповоротно обещаю правительству и народу Объединённых Уделов Вааны честно нести воинскую службу в «Стальном Щите» и защищать свою Родину – Объединённые Уделы Вааны, её закон, правительство и народ, не считаясь ни со смертельной опасностью, ни с личными страхами. Твёрдо обещаю выполнять требования воинского устава и приказы командования «Стального Щита».

Затем Боб, уже с высоты собственного опыта, наблюдал за остальными своими товарищами, которые выходили и старались всё делать не хуже первых; это длилось около часа. Завершающую речь командира части, в которой он приветствовал молодых солдат и всю часть со свершившимся действом, Боб тоже знал наизусть. Торжество закрыли ещё одним орудийным залпом.

Надо сказать, у Боба осталась некая неудовлетворённость от события, которого он ждал не один год своей жизни – слишком уж быстро всё закончилось. Но успокаивало его, что впереди была ещё вся служба, и от неё он готовился взять как можно больше.

Потом снова были объятия родителей, слёзы и ещё – домашние пироги с мясом, которые в Ваане было принято печь на все знаменательные события (это делалось и на рождение ребёнка, и к покупке мотороката, и когда в пятьсот пятнадцатом году Объединённые Уделы праздновали победу над фарнами, все тоже пекли пироги с мясом).

День присяги для молодых солдат был днём отдыха и общения с близкими. Гости могли пробыть здесь до шести часов вечера, после чего им предлагалось вернуться домой на тех же развозках, что утром доставили их сюда.

Во время бесед с родителями из головы Боба всё не выходило воспоминание о том странном обычае досрочного переведения в «старшие горшки», в котором ему предлагали принять участие. Бобу хотелось с кем-нибудь постарше и поопытней своих товарищей из роты обсудить допустимость подобного мероприятия. Ведь хотя сам он и отказался принимать в нём участие, за своих товарищей Вострика и Свикла переживал. Тем не менее родителям он не мог ничего говорить: если они поднимут шум, друзья его не простят. Поэтому Боб жалел, что сегодня из-за работы к нему не смог приехать старший брат, пожалуй, он бы сказал что-то дельное.

*   *   *

Вода в озерце на дне лощины оказалась проточной. К этому выводу пришёл Дар, когда они с Пончем сошли сюда утром, чтобы умыть лица после ночного сна. Дар заметил, что наполняли водоём несколько ручейков, сбегавших к нему тонкими блестящими ниточками меж камней, ну а уходить вода могла сквозь породу в какие-нибудь подземные речки. Так или иначе, озерцо выглядело достаточно чистым, чтобы использовать его для умывания.

По поводу того, что делать дальше, у друзей не было особых колебаний. Дар предложил Пончу остаться здесь и продолжить чтение. Он объяснил своё желание тем, что в такой спокойной, умиротворяющей обстановке ему легко усваивать новые сведения и думается хорошо. Понч согласился. Он и сам начал чувствовать неожиданную симпатию к этой почти дикой земле.

А когда друзья завтракали второй половиной вчерашних припасов, Дар сказал:

–    Знаешь, если мне надоест житейская суета, я поселюсь здесь, в пещере. Сменю все заботы и тяготы на свежий воздух, тишину и буду доживать свои годы отшельником.

–    Да, мысль интересная, – промолвил Понч. – Только чем ты будешь питаться? Болотной травой?

–    Об этом я не подумал, – хмыкнул Дар, звонко кусая свежий зелёный огурец, какие можно было купить только в Гноммоне, потому что в другие уделы их обычно привозили уже подвявшими и пропитанными дымом грузовиков.

А скоро друзья открыли перед собой вторую из добытых тут книг, называемую «Новым укладом», и погрузились в чтение.

Главным образом рассчитывая узнать из неё, что же всё-таки имел в виду Понч, когда заявил, что первогномство придумано людьми, Дар и не представлял, какой откроет кладезь сведений о ваанской действительности: о скрытой стороне державно-управленческой системы, о месте и значимости в этой системе первогномского учения, о других вещах, которые неизвестны, забыты или остаются непонятными простым ваанцам из-за того, что их учат об этом не думать.