Ученый в мире магов

Глава 24

Вечером повозки остановились в пролеске у ручья на привал. Пол вылез, чтобы размять отекшее от долгого лежания тело и помочь натаскать воды. Солнце садилось, окрашивая деревья всеми оттенками золота.

В их повозке ехали они трое и еще три их клона – старик, его сын и внучка. И если Полу это казалось забавным совпадением, то Иптон прекрасно понимал возможную роль их попутчиков. В любом случае, в телеге можно было разлечься со всеми удобствами.

Впрочем, остальные тоже не были упакованы как сардины – жители ближайших деревень были рады помочь горожанам с переездом, за соответствующую плату естественно. И хотя караван на тридцать телег и две сотни горожан казался Полу огромным, это было лишь каплей в море, по сравнению с населением Рут-Лакрима.

Повозки встали кругом, образуя что-то вроде цыганского табора, с большим костром в центре и десятками по всему лагерю. Упряжные лошади были привязаны к вбитым в землю столбам. А боевые кони двух десятков рейнджеров, сопровождавших караван, свободно щипали травку вокруг лагеря. Эти животные были умны и привязаны к своим напарникам. Они не убегут, а тем, кому хватит слабоумия попытаться их украсть можно только посочувствовать.

В случае же нападения диких зверей, лошади сами прискачут в лагерь. Но не под защиту людей, а им на помощь - чтобы стать их силой и скоростью. Знаменитые степные Аргамаки, взращенные во взаимном уважении с людьми. Каждый такой конь стоил от 500 золотых монет. А особо одаренные и высокоуровневые животные могли стоить тысячи двойным золотом. Ведь лошади, как и большинство живых существ тоже имели Гениев и могли их развивать.

Цены же на местных лошадей выглядели следующим образом.

- Рабочая кобылка где-то за 3 золотых уйдет. Упряжная лошадь стоит от 4 до 8 золотых. Лошади же разные бывают, молодые, здоровые, покладистые, а бывают не очень – объяснял Иптон Полу прописные истины, сидя за костром, - Ездовая лошадь, которая служит для воина запасной, чтобы не утомлять перед сражением боевого скакуна – от 20 до 50 золотых. А хороший натренированный боевой товарищ может стоить от 200 до 300 золотых монет! И все-равно, таким аргамакам нет равных!

Степняки очень неохотно продавали прекрасных животных, которых растили как членов семьи, и заламывали просто астрономические цены. Но в каждой стране были те, кто был готов платить. Ежегодно десятки тысяч животных распродавались во все концы света. Это не в последнюю очередь сделало Каганат одной из самых богатых и сильных держав континента.

На то, чтобы вырастить великолепного коня уходило 3 года и сотни золотых на лучшие корма. Эти лошади питались лучше большинства людей этого мира. Но они окупали себя многократно. Если пересчитать, то в месяц один проданный конь приносил условные 10 золотых, в то время как заработок подмастерья равнялся 17,5 динарам, или меньше полутора золотых в месяц.

Насколько понял Пол, предложение Энэста оказалось очень щедрым – его заработок на должности счетовода был бы больше среднего дохода священника. Хотя, Пол подозревал, что это было просто приманкой еще тогда, для богатых шахт это могло быть в порядке вещей.

Люди сидели вокруг костра на тканых ковриках и подушках, пуховых одеялах и всем прочем, что успели унести из разрушенного города. Несмотря на пережитое горе, они уже изредка пересмеивались и ели бобовый суп с овощами и мягкий хлеб - не чета тому, что поставлялся в шахты.

Смыв с себя запах приключений, вместе с костюмами из слизи, Пол, Иптон и Ирис оделись во вполне приличную одежду. Коричневые шерстяные штаны и серые хлопковые рубашки. Шпоновые сандалии сменили кожаные полуботинки. Кожаные пояса украшали ножи длиной 15 и шириной в сантиметр. Дополняли поясной набор личные серебряные ложки.

Еще Полу и Иптону достались льняные куртки, укрепленные изнутри пришитыми стальными пластинками. И кто сказал, что ламеллярная броня не стесняет движений? Пол пытался рассесться в позе ждуна, но куртка отказывалась сгибаться в районе живота, позволяя ему лишь слегка наклониться.

А вот Ирис досталась легкая серебристая кольчуга из очень мелких колец, обшитая вельветом и заменяющая платье. Полу было сложно судить о качестве брони, но разница в ценах на лошадей подсказывала ему, что их доспехи стоили в десятки, если не сотни раз дешевле великолепных лат Хеккерана и уж тем более Силовой Брони Роба. Которая выглядела так, словно её потеряли космодесантники и она рухнула невредимой на эту планету.

Под рубашку Пол повесил на шею кошель с 20 золотыми, еще 20 нес в мешочке из ткани Иптон, а оставшиеся 15 лежали на дне их мешка. Не считая разнообразных украшений, спрятанных под одеждой и зубов в мешке, у них была 61 золотая монета. 60 им оставили наемники, а последнюю Пол хранил в память о почившем цветке. К тому же в каждом ботинке – в том числе у Ирис - было спрятано по аурелю, ценой в 2 золотые монеты – так называемый двойной золотой.

Пол, впервые услышав о двойной монете, почему-то представил что-то вроде отчеканенной цифры 8. Но «двойной» просто означало, что в ауреле вдвое больше золота – и, следовательно, веса – чем в «золотом» витторате. Его спутники весело посмеялись, когда он рассказал, как, по его мнению, должен был выглядеть Двойной – отметив, что его логика безупречна.

Сидевшие рядом люди поддержали их смех. Легенда Пола заключалась в том, что он попал в шахты еще ребенком и поэтому почти ничего не знает о внешнем мире. Окружающие сочувствующе делились с дурачком жизненным опытом, пока Пол любовался лошадьми, стоимостью от Ламборгини до Бугатти.

Пол радовался смене обстоятельств и с непоколебимым оптимизмом представлял, как с веселым караваном доедет до ближайшего Университета Магии и начнет изучать ее природу. Но несколько обстоятельств все же удручали его. Во-первых, и это самое страшное - он должен был следить за языком. Шифроваться! Фильтровать базар!

Иптон долго и настойчиво убеждал Пола больше никогда не обсуждать то, что он услышал в пещерах. Даже наедине с самим собой, ибо у церкви уши растут как грибы – в любом, сыром и прохладном месте. Пол пытался отделаться от старика, заявляя, что прекрасно это понимает и будет молчать.