Училка для Решалы и Спасателя или Принцесса для нахала

Глава 7  Аленький цветочек для Настеньки

Демид

Вхожу в комнату дочери. С порога ахаю.

Малая сидит на полу, уютно устроившись на мягком ковре. Рисует в альбоме цветными мелками.

- Это кто? – выдыхаю я, едва взяв себя в руки. – Показывая на макет человека в виде бряцающих костей, этакого несъедобного супового набора.

- Папка, - дочь подрывается мгновенно с места. Бежит ко мне. Виснет на мне как обезьянка.

- Ты моя любимая мартышка, - поддерживаю ее, целую в макушку. Волосы у Настены пахнут ананасом - ее любимым шампунем.

Впрочем, она в любом виде любит ананасы. Пытается сама выращивать их в теплице.

Умничка моя. Пока ничего не выходит, кроме растраты электричества. Но желание похвально.

- Папочка. Я соскучилась. С бабушкой плохо – она меня не понимает.

- Она тебя любит.

- А ты привез аленький цветочек?

- Детка, я… забыл. Купим в интернете, ладно.

Аленьким цветочком дочка называет любое чудо-чудное. Она всегда готова к подарку. Будь то ручка, или айпад.

- Доставку закажем, через неделю привезут, - куксится моя малышка.

- Мы подождем. Ты пока определись, чего конкретно хочешь. – Бросаю взгляд на жуткого скелета, сотканного из белых костей, на таком обычно анатомию изучают в классе биологии.

Вернее, раньше изучали.

Сейчас уже есть интерактивные доски.

Скелетина – страхолюдина, одетая в платье дочери, сидит на полу, сложив кисти рук так, словно оценивает работу младшей подруги.

А в глазницы ей дочь глаза прилепила скотчем.

Твою ж мать! Узнаю зеленые глаза. Настя их у куклы изъяла. У дорогой, между прочим.

- Настена, я же просил тебя не играть в свои странные игры при бабуле. Это я всепонимающий батя, а наша бабушка – нежная зефирка. Она корвалол пьет.

- Фиалка, - вздыхает малявка с двумя загогулинами – баранками на голове. - Пап, я даже с голубями не разговаривала. Как ты просил. Знаешь, как это тяжело! Мама скучает по нашим разговорам. А я держусь.

- Моя ты терпила, - снимаю с себя дочь, ставлю на пол.

- Скелета где взяла? Умыкнула у кого?

- Неа! На свалке нашла. В школу в кабинет биологии привезли доску, а его выбросили. Мне жалко стало, он такой же одинокий как я, брошенный всеми.

- Тебя никто не бросал! Папа – на работе, с тобою бабуля. Не утрируй.

- Бабуля меня не понимает!

Тяжело выдыхаю.

Вот он камень преткновения – мама живет далеко, у Финского залива, работает смотрителем в питерском музее. Замуж она вышла повторно в сорок пять за питерского командированного к нам мужика, укатила с ним в северную столицу.

Она настойчиво предлагала забрать Настю к себе, но мы с дочерью не разлучны. У нас сердце одно на двоих.

Я же переезжать не собирался.

Предать малую родину – не для меня это.

Не так отец – пожарный учил жизни, не тому. Если я уеду, кто же будет спасать деревню от летних пожаров?

Тяжело вздыхаю.

- Настена, дочка, ты же понимаешь, что тебя на свалке могло придавить ковшом экскаватора?

- Меня? – округляет огромные синие глаза.

И я на мгновение вспоминаю девицу из кафе.

Мотаю головой, сбрасывая морок.

- Нее! Я как таракан…

- Такой же вредный и упертый? – усмехаюсь.

- Нет. Быстрый.

- Настя, ты хочешь моего инфаркта. У меня служба менее вредная и опасная, чем ты.

- Я – Настюшка –опасность! – дочка бьет себя в грудь. Потом хватает за руки новую подругу, пускается с нею в пляс.

- Я же не привез тебе аленький цветочек… - быстро нахожусь я. – Так что дарю тебе мое разрешение на проживание твоей подруженции.

- Правда? Можно?

- Да, только ты ей место найди. Все-таки она чересчур костлявая. Не дай Бог пораниться! И имя не забудь придумать.

- Ура!

После легкого ужина – молока с печеньем дочь укладывается спать. Подругу сажает напротив кровати в кресло. Но я разворачиваю кресло к окну. Не дай Бог, дочь забудет про чудило ночью, перепугается до чертиков. Впрочем, я и сам могу начать заикаться от подобного соседства. О нашей бабушке и говорить нечего.

- Пап, расскажешь про столицу? – спрашивает, борясь со сном.

- Милая, я покажу тебе фото. Завтра. Сейчас спи.

Целую наследницу маминых глаз и озорного характера в щеку, в макушку, поправляю одеяло, выхожу из комнаты.

Прямиком направляюсь на кухню, где меня ждет – не дождется мама.

Она ставит передо мною тарелку с борщом и второе – ленивые голубцы.

Едва открываю рот, чтобы поднести ко рту большую ложку, как родительница начинает свой разговор.