Училка в Школе Драконов - 2

Глава 15

Глава 15.

Последствия того, что Алекс увидел, как меня целовал Элан, выразились не просто в игноре меня как таковом, но и в том, что теперь муж при виде меня презрительно кривился.

Разумеется, я пыталась поговорить с ним, когда улеглись первые эмоции, объяснить, что Элан сам полез целоваться, рассказать, что мне непросто сейчас, потому что меняется моя личность, меняется мое тело, мое сознание.

Но Алекс был непреклонен, мол, нечего оправдывать свои промахи гормонами и вообще ситуацией. Я смирилась с его позицией. В конце -концов, в наших и без того сложных отношениях, особенно сильно ничего не поменялось, и даже расписание дня осталось прежним.

По утрам я все так же просыпалась, так же мы завтракали с Никой вдвоем. Затем я собиралась на работу.

Я взяла в библиотеке простенькую книгу по магической укладке волос, но мне пока было крайне сложно управиться с ними. Этот тот же случай, когда говорят – «дури много, ума мало», но только про магию. У меня было большое множество магических ресурсов, а ума оплести тонкими магическими потоками волосы на голове, а затем сплести их в прическу, не хватало.

От моих попыток уложить волосы, они только путались. Резинок и заколок для волос в Эвалоне не водилось – ими просто не пользовались. Сильвестр упрямился и вредничал, отказываясь мне помогать, потому что, он, видите ли, фамильяр Ники, а не мой. А по утрам кот вообще предпочитал делать вид, что крепко спит.

Поэтому я купила несколько разноцветных лент и вплетала их в волосы себе и Нике каждое утро. Нике очень шли косы с лентами, а вот на мне моя прическа выглядела как у советской школьницы на первомайском демонстрации. Но местным драконам нравилось.

Элан в разговоре со мной иногда подвисал и начинал когтем качать концы ленты в моей косе. Даже Азарат и Элиза, Резеррват и Варртадион залипали на ленты. Так я поняла, что между драконами и котами отдаленно есть что-то общее.

Уроки шли в обычном режиме, я обучалась теории полетов, и очень переживала, что мне не разрешают опробовать мои крылья.

Профессор Резеррват что-то тянул, не разрешал мне подниматься в воздух с помощью моих крыльев ни самостоятельно, ни в сопровождении кем бы то ни было. Я даже забеспокоилась и обратилась с вопросом «когда наставник разрешит мне пробовать полеты» к директору Азарату.

Задумчиво рассматривая кончик ленты в моей косе (спасибо, что хоть трогать не пытался), Азарат туманно ответил на все мои беспокойства: учителю виднее.

Профессор Резеррват тянул. Мой сын уже вовсю отрабатывал на тренировках фигуры высшего пилотажа, а мне элементарно не разрешали подняться выше, чем на два метра от земли.

На мои возмущенные писки, что это – не честно, наставник отвечал: «Это другое. Стефа родился драконенком».

«А я, наверное, крылья приклеила... Или на рынке купила… Или украла у кого-то», - злобно бурчала я себе под нос в ответ на такое странное и явно притянутое за уши объяснение, полученное от Резеррвата.

В другой раз он отвечал мне: «У Стефы масса тела ниже, чем у вас!»

А я, в ответ на очередное такое нелепое объяснение и обещание полетать в другой раз и снова получив здание на земле, считала махи и насупившись, тихонько фыркала: «Ну конечно меньше, он же девятилетний мальчишка. А я в глазах тренера, наверное, корова с крыльями».

Но всему приходит конец, и однажды все же тренер скупо сообщил мне, что на следующей тренировке мы будем учиться подниматься в воздух.

Я ждала этого события целую неделю, и вот долгожданная суббота наступила. Невнимательно покивав головой на объяснения тренера, я оттолкнулась ногами от песка и впервые сделала самостоятельный мах крыльями.

Упоительное, захлестнувшее меня чувство счастья можно было сравнить с тем чувством, которое я испытала, впервые увидев своих новорожденных детей. Любая мать легко опишет это чувство - это и восторг, и любопытство, и удивление, и волнение, и радость. В момент, когда женщина впервые видит малыша, она перерождается. Так и я, впервые самостоятельно поднявшись выше кромки деревьев, переродилась. Я поднималась все выше и выше, не обращая внимания на потоки бокового ветра, грозившего сбить меня, закружить и швырнуть обратно за землю.

Я лишь усерднее взмахивала крыльями, считая вдохи и выдохи, а затем дыхание становилось размеренным, я раскрывала тонкие кожистые крылья и просто планировала, подставляя лицо ветру.

Розово – фиолетовое сияние Элиот окрашивало облака, и они нависали надо мной огромными бело-розово-фиолетовыми зефиринами. Мне хотелось подняться еще выше, дотронуться руками до этих зефирин. Мне хотелось попробовать из на ощупь, потому что отсюда мне казалось, что они настолько реальные, что руки мои могут либо оттолкнутся и спружинить об их аппетитные бочка, либо, наоборот, утонуть в их пушистости.

Но боковой ветер весьма ощутимо сносил меня в сторону моря, и я решила не рисковать. Еще успею попробовать на ощупь облака… И я стала снижаться широкими кругами.

Ближе к земле я встречала птиц. Местные крылатые представители фауны были привычные к тому, что им приходится делить с драконами небо, а так как я была еще и в человеческом обличии, они вообще относились ко мне без должного пиетета: подлетали настолько неприемлемо близко, что мне пришлось пару раз отгонять их межзубным рыком.