Учись любить меня

Глава 1. Война начинается с кофе

Сентябрьское солнце, ленивое и тёплое, плавилось в золотистых разводах на каменных дорожках кампуса. Листья ещё держались за лето, шепча на ветру об угасающих днях. В этом свете всё казалось слегка нерезким, будто мир разглядывали сквозь промасленную бумагу: лица спешащих студентов, клумбы, расписанные багрянцем и лимонной желтизной, и фасады старых зданий, покрытых сеточкой трещин.

Оливия Беннет лавировала среди толпы, как лодка среди волн, неся в руках всё своё утро: планшет, рюкзак, стаканчик карамельного латте — единственную гарантию, что она доживёт до обеда. Хвост светлых волос бил по плечам в такт её шагам, и в глазах отражалась вся решимость вселенной.

Но вселенная, как обычно, имела свои планы.

Именно в этот момент мир решил пошутить.

Удар был внезапным.

Тёплая ткань чужой толстовки, всплеск горячего кофе. Всё замерло, будто кто-то снял звук в фильме: ни шороха листвы, ни шагов, только её бешеное сердцебиение.

— Беннет, — протянул ленивый, знакомый до боли голос.

Оливия подняла глаза и почти физически ощутила, как раздражение, подобно волне, поднимается у неё внутри.

Высокий, небрежный, как герой дурацкой рекламы духов: растрепанные каштановые волосы, тёплый, дерзкий взгляд, в котором можно было утонуть, если бы только захотеть. И появившееся пятно от карамельного латте на толстовке с символикой колледжа.

Он ухмыльнулся краем губ и в его голосе прозвучала тёплая насмешка:

— Если ты мечтала раздеть меня, могла бы выбрать способ поизящнее, — сказал Крис, наклоняясь ближе, словно делясь своей наглой искренностью. Казалось, он вынашивал эту шутку месяцами и вот, наконец, появился повод её озвучить.

Слова задели, как наждак по коже. Лив стиснула пальцы на стаканчике.

— Блейк, — процедила она сквозь зубы, чувствуя, как внутри зарождается привычный ураган раздражения. — Опять демонстрируешь свою выдающуюся способность нести чушь без остановки? Впечатляет. Почти цирковой номер.

Он лениво оперся на столб, будто у него было всё время мира, чтобы наслаждаться её гневом. На его губах расплылась ухмылка — не злая, нет, скорее играющая, как у мальчишки, нашедшего новую игрушку.

— Признаю, Беннет, — протянул он. — В цирке тебе тоже нашлось бы место. В роли бешеного хорька.

Оливия закатила глаза, чувствуя, как вспыхивают щёки. Она ненавидела это — эту его способность выбивать её из равновесия лёгкой шуткой.

Но Крис не отставал. Лёгкий ветер шевелил его волосы, в глазах плясала весёлая искра:

— Если прольёшь на меня ещё кофе, я точно решу, что ты влюблена в меня.

Лив круто развернулась, не дав себе времени подумать. Сквозь шум толпы, через солнечные лучи на асфальте, она уносилась прочь.

— Мечтай, Блейк, — бросила она через плечо.

И если бы обернулась, то увидела как его улыбка становится мягче, почти тёплой. Но Лив не обернулась.

Дверь аудитории скрипнула, как старое дерево на ветру, когда Лив влетела внутрь. Воздух в комнате был плотным от запаха книг, чернил и кофе. Пыльные лучи света, пробившиеся сквозь витражные окна, играли на старых деревянных партах, делая мир внутри каким-то нереальным, вырезанным из другого времени.

В дальнем углу, развалившись на стуле с видом королевы, сидела Кейт — её личный источник сарказма и здравого смысла.

Кейт подняла глаза, лениво оценив подругу с головы до ног.

— Ты опять взбешённая, — констатировала она, откидывая прядь темных волос за ухо. — Дай угадаю. Блейк?

Лив с глухим стуком уронила рюкзак на пол, опускаясь на соседний стул. Сердце колотилось, и она заставила себя глубоко вдохнуть. Всё под контролем. Всё нормально. Крис просто как назойливая муха. И его точно так же хотелось прибить.

— Он катастрофа, Кейт. Прямо природное бедствие.

Голос Лив дрожал от злости, но в нём уже сквозил привычный оттенок бессильного юмора. Она злилась на него. На себя. На весь этот дурдом вокруг.

Кейт изогнула бровь, крутя в руках ручку:

— Самодовольный? Очаровательный? Невыносимый?

Лив ткнула в неё пальцем:

— Все пункты сразу.

Эта привычная пикировка с Кейт была почти терапией. В ней не было страхов и догадок, никаких теней в зеркале или шорохов за спиной. Только Кейт — реальная, едкая, резкая. Как якорь в реальности.

Кейт хмыкнула, делая пометку в блокноте:

— Если бы мне платили каждый раз, когда ты упоминаешь его имя, я бы уже каталась по кампусу на лимузине.

— Даже не начинай, — Лив надулась, как ёжик, готовый к бою.

— Вам бы уже пора либо убить друг друга, либо... — она выдержала театральную паузу. — Завести страстный роман.

Сердце Лив дёрнулось. Ей стало жарко, как будто кто-то вдруг направил на неё прожектор. Она шумно захлопнула ноутбук, словно ставя точку в этом разговоре.

— Мерзость.

Кейт улыбнулась, едва заметно, как человек, который давно знает истину, но не торопится её озвучивать.

— Ты всегда описываешь его так подробно, Лив... — протянула она, лениво потягиваясь. — Что намёки прозрачны, как стекло.

Лив отвернулась, уткнувшись в блокнот. Строки плыли перед глазами, буквы расплывались от напряжения, которого она не могла стряхнуть с плеч. Сердце всё ещё билось в груди слишком громко.

«Профессиональная деформация», — пыталась убедить себя Оливия. Она просто умеет наблюдать, подмечать, разбирать характеры. Вот и всё. Но даже в этом самооправдании было что-то дрожащее и уязвимое. Что-то, что она не хотела признавать. Ни перед Кейт. Ни перед собой.

— Привет, Лив, — вдруг раздался тихий голосок сбоку.

Оливия подняла глаза. Перед ней стояла застенчивая шатенка с длинными волнистыми волосами, которые словно утопали в её узких плечах. Она всегда выглядела так, будто случайно оказалась не в том месте и всё ещё не решалась спросить дорогу.

— Привет, Мелисса, — Лив улыбнулась тепло, хотя и чувствовала лёгкую скованность. Их связывало странное подобие дружбы: Лив всегда проявляла к Мелиссе искреннее участие, а та держалась за неё, словно за спасательный круг в неспокойном море кампусной жизни.