Учись любить меня

Глава 11: Луна сквозь тучи

Дождь закончился.

Он больше не бил в лицо острыми каплями, не хлестал по щекам, будто хотел пробить её насквозь. Оставил за собой только мокрый бетон, прохладу и вязкий запах свежести, в котором слились пыль, ржавчина и серая, немытая тоска.

На небе прорезалась луна. Тихо, неуверенно, будто спрашивала — можно ли снова светить. Она выглядывала из-за рваных облаков, как маленькая надежда: робкая, почти стыдливая, но всё же — живая.

Лив сидела у стены, вдали от края. Колени прижаты к груди, подбородок упирается в них. Пальцы вцепились в джинсы так, что побелели костяшки. Ветер перебирал её волосы, как некто знакомый, ласковый — тот, кого давно нет, но кто иногда возвращается во сне. Она не сразу поняла, что дрожит. Мелкой, предательской дрожью, от которой сводит плечи и стучат зубы. От холода. От истощения. От всего.

Она подняла взгляд. Небо было влажным, будто только что плакало. А сквозь тучи — холодный, пронзительный свет. Лунный. Он не грел, но и не ранил. И с ним пришло лёгкое, почти невесомое ощущение, будто с груди убрали не камень, а тяжёлую ткань. Давит — но дышать можно.

Она просто сидела.

Дышала.

Была.

Никто не кричал ей в спину. Не тянул за руку, не говорил, как будет правильно. Никто не требовал быть сильной. Здесь, на крыше, осталась только она и небо. И странное, дрожащее чувство — будто где-то в самом нутре, под обломками тревоги, теплилась искра. Крошечная. Живая.

«Я здесь. Я всё ещё здесь.»

И в этот момент распахнулась дверь. С грохотом. Так, будто кто-то выломал ее с петель. Шаги, быстрые, отчаянные. Крис. Она знала этот бег — как память о спасении. Он бежал к краю, не заметив её, как будто время и расстояние больше не существовали. Только страх.

— Крис?.. — прошептала Лив. Голос был тонким, почти не слышным, но он услышал.

Он застыл — будто ударился о стеклянную стену. Резко обернулся. И в следующий миг — уже рядом. На коленях. Рывком к ней. Закрывая собой, заслоняя от мира.

— Успел… Я успел… Лив… Прости… Ты не одна… — выдохи срывались, будто он захлёбывался. Он дрожал. Его дыхание било ей в шею — горячее, прерывистое, обжигающее. Пальцы скользнули к её лицу, к щекам, к подбородку, будто он должен был убедиться, что она настоящая. Живая. Не призрак.

Она смотрела в его глаза. И в них был шторм. Не дождь. Не ветер. Настоящий шторм. Воронка страха — голого, до костей.

— Почему?.. Лив, зачем ты сюда пошла?..

Она не ответила сразу. Только прижалась к его плечу, как к якорю, который не даст утонуть. Потом чуть приподняла голову.

— Я в порядке. Честно. Я не собиралась… прыгать. Просто… здесь было тихо.
А я не знала, куда ещё идти, Крис. Всё разваливается. Я… я не знаю, как дальше.

Он закрыл глаза. Вдохнул её голос, как глоток воздуха после долгого удержания под водой.

— Ты меня так напугала. Так, чёрт возьми, напугала… — прошептал он, опуская лоб к её лбу.

И Лив — впервые за много времени — позволила себе чувствовать. Не держать внутри, не прятать, не убегать. Просто быть. Хоть немного.

Что-то заскреблось внутри, медленно, осторожно, как забытая боль. Грудь сдавило, будто там расправлялись крылья, слишком хрупкие, чтобы взлететь. Глаза жгло — но слёзы не шли. Внутри них стояла плотина.

— Идём. Ты можешь заболеть.

— Я не хочу возвращаться в общежитие… — прошептала Лив, не открывая глаз.

— Идём ко мне?

— Нет. Я не хочу быть здесь. В этом студгородке. Увези меня. Хотя бы на сегодня. Я не могу… не могу остаться.

Он кивнул. Молча.

И, будто так и должно было быть, поднял её на руки. Лёгкую. Измученную. Родную. Он нёс не тело — душу. И держал её, как тонкое стекло.

И крыша осталась позади.

А над кампусом медленно поднималась луна.

Осторожная. Тихая.

Как новая глава.

***

Горячая вода стекала по коже, и Лив казалось, будто с каждым касанием она смывает с себя не просто грязь, а страх, бессилие, неуверенность, которая въелась под кожу, как пепел. Всё, что накапливалось последние недели — чужие письма, навязчивые взгляды, тени в коридоре, сомнения в собственной реальности — теперь медленно уходило в слив вместе с шампунем и мылом. Её дыхание становилось ровнее, плечи — чуть легче. Она закрыла глаза и просто стояла под струями воды, позволяя телу вспомнить, как это — чувствовать себя в безопасности. Пусть даже иллюзорно. Пусть даже на одну ночь.

Выйдя из душа, она закуталась в мягкий белый халат. Кожа ещё пульсировала от горячей воды, волосы тяжело легли на плечи влажными прядями. Она прошла по ковру босыми ногами, ощущая, как ворс впитывает остатки влаги, и остановилась на секунду, прислушиваясь к комнате. Приглушённый свет. Запах свежего белья и кофе. И голос Криса, глухой, сдержанный, но с дрожащей нотой в глубине.

Он стоял у окна, говорил по телефону, облокотившись на раму. Его силуэт был напряжён, спина прямая, пальцы сжаты в кулак. Он успокаивал собеседника, говорил, что с Лив всё в порядке, что не может сказать, где они — потому что тот, кто охотится, слишком близко.

Когда он обернулся и увидел её, его лицо смягчилось, но в глазах осталась та же решимость — острая, как лезвие. Он стоял на страже.

— Извини, — сказал он, убирая телефон. — Кейт грозилась убить меня, если я не дам о себе знать. Я сказал, что ты в безопасности. Что теперь я за тебя отвечаю.

— О, она точно убьёт, — пробормотала Лив, садясь на край кровати. Голос её был мягким, почти хриплым. Как после бури.

Кровать слегка скрипнула под её весом. Ткань халата липла к влажной коже, и Лив непроизвольно сжала его на груди, будто преграду. Щёки ещё хранили остатки жара душа, но внутри ей было зябко. Не от холода — от того, что снова пришлось быть открытой.

Крис подошёл и сел рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы её плечо ощущало его тепло. Это было странное, плотное тепло, как будто он не просто сидел рядом, а держал вокруг неё невидимый щит.