Учись любить меня

Глава 14: Я жду тебя

Утро пробралось в комнату сквозь лёгкие шторы, прокралось по полу, по разбросанной одежде, по остывшим кружкам, проскользнуло по ноге стула и, задержав дыхание, мягко коснулось края кровати, где спали двое.

Лив первой пошевелилась — не проснулась, а словно всплыла из сна, как будто медленно поднималась со дна к поверхности, где ещё царит тишина, но уже слышен зов реальности. Сначала было тепло. Не из-под одеяла — нет, оно исходило от него. От его тела, от его ладони, лениво лежащей у неё на талии. От его дыхания — ровного, глубокого, почти убаюкивающего. Лёгкий храп, едва слышный, был похож на ворчание кота. Комната будто затаила дыхание.

Она приоткрыла глаза, сонно моргнув. Несколько секунд — и реальность прорезала утро. Мягкий полумрак, аромат его кожи, тяжесть его руки — всё это было не сном. Всё это было им. Было правдой.

Крис спал. Настоящий, без масок. Растрепанные волосы, лёгкая щетина, губы, всё ещё хранящие свой узнаваемый, дерзкий изгиб. Но сейчас — расслабленные. Мальчишеские. Почти уязвимые.

Лив провела подушечкой пальца по линии его брови, скользнула по носу, задержалась на губах. Он что-то пробормотал, сдвинул брови — и вдруг, резко, но без злобы, перехватил её запястье.

— Это что, новая пытка? — его голос был хриплым, простуженным сном. — Можно же просто разбудить меня поцелуем. Не обязательно так мучить.

Он лежал рядом, полусонный и тёплый, с заспанным лицом и лентой солнечного света, медленно крадущейся по его ключице. Лив затаила дыхание, боясь пошевелиться, как будто любое движение могло разрушить утреннее волшебство.

— Думаю, я предпочту ударить подушкой, — фыркнула Лив, но осталась лежать, не двигаясь. Удивительно, как спокойно ей было вот так — почти в ловушке его рук.

Внутри неё что-то пульсировало, тихо и ровно, как сердце, наконец попавшее в ритм. Она не знала, что это — принятие, привязанность или простая благодарность за этот миг покоя, но не хотела терять его.

— Жестокая женщина, — простонал Крис, открывая один глаз. — После такой ночи? Беннет, ты разбиваешь моё хрупкое эго.

Он кривился с той самой ленивой улыбкой, которая всегда выводила её из себя — когда-то. Сейчас же она казалась почти нежной. Почти.

— Оно у тебя вообще есть? — фыркнула она, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются.

Она встретила его взгляд и в первый раз за долгое время не отвела глаз. Просто смотрела. Чувствовала, как дыхание стало тише, медленнее. Как будто весь мир снова затаился.

Молчание между ними уплотнилось, словно простыня, натянутая до звона. Всё остальное — прошлое, будущее, страх — исчезло в этой паузе, в этом взгляде.

Крис подтянулся на локте, завис над ней, его волосы падали вперёд, тень скользнула по её лицу. И Лив вдруг поняла, как сильно он смотрит. Не просто глядит — прожигает. Но не дерзко. Не вызывающе. А с тем редким, почти настораживающим вниманием, которое обнажает.

— Думаю, ты просто боишься признать очевидное, — сказал он мягко.

— Очевидное? — приподняла бровь, пытаясь сохранить равнодушие.

Но внутри уже что-то дрогнуло. Этот его тон — осторожный, будто он держит её сердце на ладони и боится сжать — он ранил нежнее, чем любые слова.

— Что мы — катастрофа. Абсолютная, безнадёжная. Мы чокнутые, несовместимые, и у нас ноль шансов. Но мне плевать. Я всё равно не отпущу тебя.

Она на секунду замолчала. Затем медленно положила ладонь ему на щёку.

Его кожа была тёплой, живой, настоящей. Как будто можно было за неё уцепиться, спрятаться от всего, что гремит снаружи.

— Ты ужасен в утренней философии, — прошептала. — Но, чёрт, почему это звучит как комплимент?

— Потому что это он и есть, — хмыкнул Крис. — Комплимент женщине, которая умудрилась не свести меня с ума. А наоборот — собрать.

— Романтично. Почти как открытка из ада.

Он засмеялся. Низко, тихо, прямо у неё под кожей. Затем мягко, будто между делом, наклонился и поцеловал её в висок.

Поцелуй был осторожным, будто он извинялся за то, что она чувствует к нему больше, чем хочет. Или за то, что это чувство — взаимно.

— Я просыпался со многими, Беннет. Но только с тобой не хочу вставать.

— Ты сейчас пытаешься меня растрогать?

— Я понятия не имею, что я делаю. — Он прижался лбом к её лбу. — Только знаю, что мне, чёрт возьми, хорошо. Здесь. С тобой.

Лив вздохнула. Её пальцы заскользили по его плечу, по шее, по волосам, чуть спутанным.

— Мне тоже, — призналась она. Тихо, как будто боялась спугнуть. — Наверное, это пугает сильнее всего.

— Мы справимся. Даже если всё вокруг взорвётся. Мы — огнеупорные, — усмехнулся он.

Она рассмеялась. Смех был лёгким, настоящим. Как будто в груди что-то разжалось.

И в этот момент Лив впервые за долгое время не чувствовала тревоги. Не пыталась читать между строк. Не убегала. Она просто была.

С ним.

В этом медовом утре, в их маленькой тишине, где дыхание было общим, а границы — больше не существовали. Где всё было ясно. Тело, язык, взгляд — всё говорило одно: ты — моё сейчас.

Но время неумолимо. Где-то за пределами этой комнаты уже просыпалась реальность. Через пару часов всё изменится. День будет тяжёлым. Лив придётся снова надеть маску — притвориться одинокой, разбитой, отчуждённой. Притвориться, что ничего этого не было. Что сердце разбито, а губы не помнят его вкус.

Но сейчас — сейчас всё ещё можно дышать вместе. Можно быть.

И она потянулась к нему. Он улыбнулся, прежде чем их губы встретились. Поцелуй — не резкий и не жадный, а будто напоминание: ты есть, я здесь. Мы — всё ещё мы.

И в этом коротком «сейчас» Лив разрешила себе быть счастливой.
Пусть даже на мгновение.

***

День тянулся мучительно долго — как затянувшаяся рана, гноящаяся под кожей. Время двигалось сквозь густую, липкую тьму, будто кто-то натянул его наизнанку и теперь каждый час оставлял на теле синяк.