Учись любить меня

Глава 16: Ошибка системы

— Подожди, — Кейт резко остановилась, словно врезалась в невидимую стену, и Алекс чуть не столкнулся с ней.

Коридор женского общежития дышал тревогой. Вдали хлопнула дверь, и где-то невидимо прошуршали страницы — будто сама ночь перевернула очередную главу.

— Что? — нахмурился Алекс, прерывисто дыша после спешного бега.

Кейт застыла, вцепившись взглядом в ничем не примечательную коричневую дверь. Но в её выражении было что-то тревожное, почти застывшее — как у человека, который вдруг узнал лицо среди толпы, но не может вспомнить, откуда.

— Тут живёт Мелисса, — прошептала она, и голос натянулся, как струна перед тем, как порваться. — Я вспомнила. Это её комната.

— И что? Мы идём к Лив и Элизабет. Рассказать, что Зак не сталкер. Ты перед этим хочешь выпить чай со своей подругой?

— Нет, — она не моргала. Взгляд был сосредоточен на двери. — Алекс… я не знаю, что именно, но здесь что-то не так. Мне нужно туда.

Он закатил глаза — привычно, по инерции — но остановился. Пальцы Кейт дрожали, сжимая ручку сумки, и это… это было тревожнее любых слов. Она никогда не показывала страх. Никогда.

— У тебя нет ключа. И в комнате кто-то может быть.

Кейт шагнула вперёд, коснулась ручки, и та поддалась под её пальцами — щёлкнула, как затвор.

— Это не проблема, — хрипло усмехнулась девушка. — Передо мной все двери открыты.

Холодный воздух комнаты ударил в лицо, как пощёчина. Сырая, сдавленная тишина — в ней не было жизни, только приторный запах засохшей мяты, лака для ногтей и остывшего чая.

— Пусто, — пробормотал Алекс, но Кейт уже заходила внутрь, настороженно оглядываясь, как зверь в логове охотника. — Никто не оставляет комнату открытой, если куда-то уходит. Значит, они недалеко. В душе или на кухне.

Но Кейт уже заходила внутрь — с каждым шагом напряжённее, словно шагала по тонкому льду. Внутри неё что-то сжималось, дрожало, било в грудную клетку.

Комната была... неестественно правильной. Стерильной. Каждая складка на одеялах — как под линейку. Подушки выровнены, ни единой чашки, ни мелочи на тумбочке. Только в углу — аккуратная стопка тетрадей.

И — пальто. Бежевое, на спинке стула. Сердце Кейт стукнуло с перебоем. Она знала это пальто. Нет — не это, но такое же. Они с Лив купили его в магазине в прошлом семестре. Её кожа покрылась мурашками.

Алекс был прав. Они рисковали. Соседка Мелиссы могла вернуться в любую минуту.

Но было уже поздно.

Кейт словно сама собой подошла к столу. Пальцы сами выдвинули ящик. Блокноты, стикеры, ручки, мелочи. Все как у всех. Обычные вещи.

До одного.

Розовый стикер. Надпись чёткая, аккуратная: «‎сдать статью до следующей среды»‎.

Ничего примечательного, у Кейт таких стикеров десятки, но почерк… такой знакомый. Это был он. Ночной кошмар Оливии. Ее искаженный, идеально похожий почерк. Тот, который преследовал ее долгие месяцы.

— Это она, — прошептала Кейт, и сама не узнала свой голос.

Тело больше не подчинялось. Она хотела дышать, но грудь сдавило. Сердце било в ушах, паника вползала под рёбра.

Как она не поняла? Как не увидела?!

Мелисса. Тихая, незаметная, чуть неловкая. Одежда — копия Лив. Волосы — тот же тон, те же завитки. Она словно выкраивала себя из её образа, как швея из чужой ткани.

Кейт почувствовала вину, которая медленно, но целеустремленно начала пожирать ее изнутри. Почему она этого не увидела? Если бы раньше…

Кейт открыла дневник — не думая, инстинктивно, как в бою. Страницы хрустели. Она побледнела.

Мысли. Фразы. Повторяющиеся предложения, будто заклинания. Страницы, посвящённые одной — Лив. Что она ест. Как ходит. Как смеётся. Что надевает.

Чего она боится.

Это был не просто текст — это была биография — досье на Лив.

Серебряный блеск в глубине ящика — как вспышка. Браслет. Маленькое сердечко, звезда, буква «‎L»‎. Тот самый, что Лив потеряла и так долго искала.

— Алекс… — голос сорвался. Пришло осознание. — Она сейчас с ней! Мелисса с Лив и Элизабет. Они пишут статью. Быстрее, мы должны ее схватить. У меня очень плохое предчувствие.

Она наощупь достала телефон. Пальцы дрожали. Коснулась экрана. Набрала Криса.

— Это Мелисса. Это она. Чёрт побери, она всё подстроила.

— Где вы? — голос Криса зазвенел на грани. — Где Лив?!

— Мы в её комнате. Нашли дневник. Нашли браслет. Крис, она… она больна. Она рядом с Лив. Мы бежим.

— Мы едем, — резко ответил он, заводя машину. — Найдите Лив. Убедитесь, что она в порядке.

Кейт бросила взгляд на Алекса. Он побледнел до синевы под глазами.

Они вылетели из комнаты.

Дверь осталась открытой.

Свет от фонаря из окна упал на раскрытую тетрадь. Последняя запись:

«‎Она сломана. Готова. Остался только финал.»‎

Они не просто бежали — летели по узкому коридору женского общежития, будто за спиной рушился мир. Пол под ногами казался зыбким, стены сжимались, лампы мигали, как глаза, моргающие в ужасе.

Сердце Кейт колотилось так, будто хотело вырваться наружу — не выдерживало.

Каждый шаг отдавался глухим гулом в ушах, каждое биение — предвестием беды.

Крис кричал в трубку, голос его срывался. Он нагнетал, торопил, почти рычал, и Кейт не могла — не смела — его винить.

Потому что знала.

Потому что чувствовала.

Что всё… на грани.

И если они опоздают — даже на секунду — будет непоправимо.

В груди клокотала вина. Горькая, вязкая, как нефть. Поздно увидела. Поздно поняла. Поздно вспомнила. Но не слишком ли поздно, чтобы ещё что-то изменить?

Теперь она бежала — так, как не бежала никогда.

Сломя голову. На грани истерики. Сквозь темноту, сквозь отчаяние, сквозь собственный страх.

К Лив и Элизабет.

— Никого! — голос Кейт дрогнул и отдался в пустой комнате, как крик в бездну.

Она держала телефон у уха, одновременно оглядываясь, как будто кто-то мог внезапно вынырнуть из-за занавески или шкафа. Комната была пугающе пуста. Ни Лив. Ни Элизабет. Ни её ночного кошмара.