Учительница поневоле. Пленница замка Грифонхолл

Глава 2

— Сказала бы лучше отцу спасибо! Ведь теперь у тебя есть приличное платье! — Фаддей де Водемонт не сводит с меня осуждающего взгляда. — А то ходишь как серая мышь.

— Отец, но я же гувернантка, а не оперная дива!

— Теперь ты будешь выглядеть по-другому, и точка!

Мне это сразу не понравилось.

Хм, странно… и чего это он так печется о моем внешнем виде? Если только…

— Отец, кому вы меня продали?!

— Неблагодарная!! Что за слова?! Любая другая на твоем месте посчитала бы за честь работать у графа де Сенталье!

Я застыла.

В памяти сразу же зазвучал жеманный голос мадам Ванделии, дочери которой я давала уроки танцев…

Во время работы я порой становилась невольным свидетелем многих разговоров. Даже с неприличными подробностями. Но господ это совершенно не волновало, потому что для них вся прислуга, и гувернантки в том числе, были пустым местом.

Но однажды мне стало даже интересно, потому что мадам Ванделия и её великосветская подружка обсуждали какого-то графа…

Точно! Они сплетничали тогда о графе де Сенталье! Я даже запомнила его имя — Веррис. Ведь это тот самый граф, который при покушении на короля закрыл его своим телом!

Бочка с порохом рванула совсем близко от Руфелиса II. Так что королю тоже досталось, а об его спасителе и говорить нечего… Но меня тогда аж покоробило от того, как эти дамочки смаковали, описывая увечья графа.

«Говорят, он едва ходит! А еще у него уродливый шрам на все лицо. Ах, как жаль, а ведь был такой красавчик!» Ванделия тогда даже подкатила глаза от восхищения.

Удивительно, но в разговоре они упомянули о том, что этот Веррис когда-то был обычным простолюдином! А графом он стал только потому, что король наградил его титулом за храбрость и ратные заслуги.

Руфелис II настолько ему благоволил, что даже дал герою какой-то придворный чин!

Но что-то мне подсказывало, что новоиспеченного графа не особо тепло приняли при дворе… Тем не менее, когда граф де Сенталье был на пике славы, замуж за него пошла девушка из благородной семьи. Причем, с превеликим удовольствием, ведь у того имелся не только титул, но и деньги.

Правда, после того, как её муж спас короля и остался обезображенным на всю оставшуюся жизнь, она загуляла. Забросила и мужа, и малютку-сына, весело проводя время на балах.

В конце концов графиня де Сенталье сбежала от своего мужа калеки с другим.

Мало того, сейчас она готовилась выйти замуж за какого-то богатого аристократа, как утверждала мадам Ванделия. А граф с тех пор озлобился на весь белый свет и стал женоненавистником…

Я так задумалась, что даже не успела отцу возразить. А когда опомнилась, он уже скрылся в своей комнате с оскорбленным видом.

Не успела за ним закрыться дверь, как сестры тут же бросились открывать футляр для платья. Им ведь так не терпелось узнать, сколько же там нарядов?

Но зря только Элионор надеялась на чудо — отец купил лишь одно платье. Для меня. Да такое, что от одного взгляда на него мне стало дурно.

— Какой ужас! Он действительно думает, что я это надену?! — вырывается у меня помимо моей воли, хотя я всегда держу свои эмоции при себе.

По правде говоря, при виде этого убожества любая истинная леди упала бы в обморок. Одни его воланы чего только стоили! А этот вульгарно розовый цвет!

Но больше всего меня беспокоило его непомерно глубокое декольте. Оно наводило меня на нехорошие мысли…

— Наконец-то ты получила платье, достойное тебя, — с ехидством замечает моя старшая сестрица. И на её смазливом личике появляется такое довольное выражение, что мне хочется выместить на ней всю свою злость и отчаяние.

Что я и делаю, ловко схватив Полетту за высокую прическу, которую она сооружала вчера до полуночи. Но не успеваю я нанести её красоте непоправимый урон, как в дверях появляется наша мать.

— Девочки, девочки, как вам не стыдно?! Вы ведете себя просто неприлично!

От надрывного, показушно театрального голоса Фелиции де Водемонт мои пальцы тут же разжимаются, и я оставляю сестрицу в покое.

— Мамочка, я уже устала от её выходок! — тут же начинает хныкать Палетта, промакивая кончиком кружевного платка свои воображаемые слезы.

— А от моих денег, на которые куплены все твои наряды, ты еще не устала?!

Как и следовало ожидать, наша мать меня не поддержала. Она сразу дала понять, что виноваты все, кроме неё.

И все же, не успели мы с ней остаться наедине, как мама сделала мне выговор:

— Лорейн, почему ты попрекаешь своих сестер деньгами? Разве они виноваты в том, что хотят оставаться настоящими леди?

— Мама, думаете, я этого не хочу?!

— Но Лорейн, это был твой выбор. Никто не заставлял тебя идти в гувернантки.

У меня чуть мозг не взорвался от слепого бессилия.

Захотелось ей возразить. Но, увы, я не нашла подходящих слов, так как Фелиция де Водемонт сказала правду…

Я не могу без ужаса вспоминать свои первые дни в Лангории. Ведь я тогда даже не понимала, что происходит! Ощущала себя самым одиноким человеком на свете. Вроде тех, которые попадали на необитаемый остров, кишащий дикими зверями. Вот только в моем случае все было гораздо хуже, так как семья Водемонт казалась мне тогда пострашнее любых хищников!