Учительница поневоле. Пленница замка Грифонхолл

Глава 15

Легкими движениями я скольжу по шраму, повторяя все его неровности. «Рассматриваю» руками безобразный рубец, задыхаясь от праведного гнева.

Руки бы поодшибать тому доктору, который зашивал графу эту рану! Я, конечно, понимаю, что в Лангории медицина оставляет желать лучшего, но так изуродовать человека!

Представляю, какую боль при этом испытывал граф! А если учесть, что в Лангории каждый уважающий себя мужчина с гордостью отказывался от любой анестезии, считая это слабостью… Даже не сомневаюсь, что де Сенталье позволил только вставить себе палку в зубы, которую он в остервенении грыз, чтобы не дай бог не закричать от боли.

На миг я представила себе тот ужас, через который прошел граф, и мое сердце мучительно сжалось. А тут еще, стоило мне только начать поперечный массаж рубцовой ткани, как на его скулах забегали желваки…

Но массаж должен приносить облегчение, а не боль! Поэтому мои пальцы запорхали над лицом графа подобно крыльям бабочки. И я сделала все от себя возможное, чтобы свести на нет все болезненные ощущения.

Под конец сеанса я уже вовсю массажировала ему шрам, с удовлетворением отмечая, что лицо графа остается расслабленным. Значит, он уже не испытывал боли, и это меня не могло не радовать.

— Для первого раза достаточно, — заявляю я ему, стирая с его щеки масляные подтеки. И только тогда я замечаю, что граф подозрительно тих и спокоен…

Даже в таком сумраке было видно, что его лицо абсолютно безмятежно, а мужская грудь мерно подымалась и опускалась.

Я и не ждала такого эффекта от первого сеанса, но мой самый трудный пациент спал сейчас как младенец. И мне почему-то совсем не хотелось его будить. Похоже, это был его первый здоровый сон за последнее время.

Я обвела глазами просторную комнату, и мой взгляд остановился на огромном платяном шкафу с изогнутыми ножками… Как я и думала, в нем оказались постельные принадлежности.

Недолго думая, я вытащила оттуда покрывало, а подушку прихватила с дивана. Я осторожно подложила её под шею де Сенталье так, чтобы его голова удобно покоилась бы на бархатном валике. После чего накрыла хозяина замка вязанным покрывалом.

Неожиданно сзади послышался шорох, и я вспомнила о многострадальной жабе, которую мне так и не удалось выпустить на свободу.

Никак у меня не доходят до неё руки! Ведь я только и делаю, что кого-нибудь здесь спасаю! Только что облегчила страдания одному монстру, сейчас буду спасать другого.

Превозмогая отвращение, я заглянула в ведро.

Как ни странно, но жаба показалась мне вполне бодрой. Похоже, ей даже понравилось барахтаться в мокрых тряпках.

Первой мыслью было подхватить ведро и убраться отсюда как можно скорее. Но тут мой взгляд остановился на благородном профиле графа…

О боже, зачем я это делаю?! Несмотря на свой внутренний голос, я подхожу к нему так близко, что его дыхание чуть ли не касается моей руки. Беззастенчиво рассматриваю графа, и во мне тут же вскипает невольное возмущение. Ведь это лицо настолько прекрасно, что ужасные шрамы кажутся на нем просто кощунственными. Это же настоящее преступление против красоты!

Странно, что у простолюдина такие благородные черты лица. Этот новоиспеченный граф похож на аристократа больше, чем кто-либо, в чьих жилах течет голубая кровь! А если вспомнить его потрясающие картины… бесспорно он учился этому мастерству у самых лучших живописцев Лангории. Кто же ты на самом деле, грифонхоллское чудовище? Какие секреты ты скрываешь?

На свою беду я настолько осмелела, что даже решила увидеть графа при дневном свете. В конце концов при таком освещении и обычная жаба покажется заколдованным принцем!

Поэтому я решительно подхожу к окну и приоткрываю тяжелые шторы. Совсем немного, так, чтобы яркий солнечный свет не разбудил бы хозяина замка.

Увы, но я просчиталась, недооценив реакцию типичного хищника. И не успела я оторвать рук от гардин, как за моей спиной раздался вкрадчивый мужской голос:

— Лорейн, вы так и напрашивайтесь на какое-нибудь наказание.

— Милорд, но я просто хотела приоткрыть окно! Свежий воздух благотворно влияет на сон…

— На мой сон не нужно никак влиять. Просто оставьте меня в покое, — бормочет сонным голосом граф, удобнее устраиваясь в кресле. А так как мне совсем не хочется испытывать судьбу, то я хватаю ведро и быстрым шагом направляюсь к двери. Но не успеваю я переступить через порог, как мне в спину прилетает одно единственное слово: — Спасибо!

От неожиданности я замираю на месте.

— Не стоит благодарности, милорд.

Я пулей выскакиваю из комнаты, плотно прикрываю за собой дверь, и только после этого выдыхаю с огромным облегчением.

Иду к центральной лестнице, прокручивая в уме свою встречу с хозяином Грифонхолла…

Перед глазами у меня все еще стояла та картина. И вот что странно, потрясающая красота графини почему-то вызывала у меня неприязнь. А если учесть, как она поступила со своим мужем и сыном… Интересно, любила ли она графа? Он-то до сих пор хранил в своем сердце нежные чувства к ней. Даже приходил в ту комнату, чтобы полюбоваться на неё. Видимо, граф тосковал по тем временам, когда эта гордая красавица всецело принадлежала ему одному.