Учительница в школе для маленьких магов

26 (3)

Жар становился всё сильнее. Что бы мне ни подмешали, оно действовало, и действовало вполне однозначно. А Макс уже остановился за моей спиной и вновь опустил руки на талию – мне, очевидно, сейчас должно стать приятно?

И стало бы, поняла я с ужасом, если б не подозрения, от которых в горле образовался тугой ком и потянуло на тошноту, я бы сейчас бросилась в распростертые объятия своего драгоценного жениха, даже толком не соображая, что творю.

Я заставила себя дышать ровнее и отступила к двери, вжалась в неё спиной. Макс подступал медленно, словно загонял зверя в угол, а на губах у него заиграла мягкая, ласковая и совершенно отвратительная, как по мне, усмешка. Торжествует, отмечает свою победу?

- Маша, что такое? – прошептал он, останавливаясь совсем близко ко мне. – Ты как неродная. Тяжело дышишь, горишь вся…

Макс наклонился, кажется, намереваясь запечатлеть поцелуй на моих губах, и магия, которая всё это время спала во мне, потянулась к нему, будто хотела перетечь в чужое тело.

Нет уж. Не будет такого.

- Плохо себя чувствую, - промолвила я, пытаясь говорить достаточно твёрдо.

- Уверена? – хрипло прошептал Макс.

- Более чем. Дверь открой.

- Наш ужин ещё не закончился.

Поцелуй почти состоялся – и состоялся бы! – если б я не выдохнула, лихорадочно соображая, что же делать:

- Не смей меня целовать!

Магия вплелась в слова, связалась с ними, формируя четкую структуру, и как будто защитной стеной окружила меня. Макс замер. Коснуться моих губ он больше не мог.

- Отойди, - велела я хрипло. – Быстро.

Он попятился. Перебирал ногами гораздо более спешно, чем следовало в такой ситуации, всё время отступал, пока не повалился на кровать. Я ждала вопросов – он как минимум должен пораженно ахнуть и выдать что-то вроде «как ты это сделала», но их не последовало. Вместо этого был только колючий, лютый взгляд, и я сделала вывод: он понял, что его магия уже успела прижиться в моём теле.

На мгновение мне показалось, будто черты Макса поплыли, и сквозь них показался совершенно другой человек. Глаза чернее, черты острее, а самое главное, выражение лица, злое, я б даже сказала, лютое. Сжатые в руки кулаки, плотно стиснутые в полоску губы…

Он взял себя в руки довольно быстро и выдохнул:

- Куда же ты! Постой! Постой, Маша! Мы даже толком не поговорили!

- Между нами всё кончено! – выдохнула я. – Я… Не могу. Я ничего к тебе не чувствую.

- Разве нет? Разве ты не ощущаешь этого взаимного притяжения?

- Нет, - выдохнула я, понимая, что моё равнодушие граничит с истеричностью.

Жар усиливался. Огонь разъедал меня изнутри, но я вместо того, чтобы потянуться к Максу, выпустила свою магию на свободу. Дверь за спиной вспыхнула и осыпалась пеплом, а потом я бросилась прочь, едва не потеряв от чар рассудок.

В себя я пришла только на другом этаже – и обнаружила, что стою у двери, что вела в комнату Алессандро.

Я не знала, на месте он или нет, но решительно дернула дверную ручку, намереваясь скрыться в этой комнате. Оказалось, было открыто, и я проскользнула внутрь, заперлась изнутри и только тогда осмотрелась.

Алессандро явно готовился ко сну. Он стоял в одних брюках, рубашка валялась на кровати. И мой растрепанный вид, кажется, его поразил.

- Марианна?

- Я была на «романтическом ужине» с Максимом, и он чем-то меня опоил, - выдохнула я. – И теперь нет никаких сомнений, что он – тот, о ком ты говорил. Тот самый маг, что сбежал из этого мира и зачем-то вернулся.

- Проклятье! И ты полезла туда сама?

- Ага, - кивнула я. – Полезла туда сама. И теперь у меня такое впечатление, что у меня внутри пожар. Ты можешь это убрать?

Алессандро протянул руки, и я послушно скользнула к нему в объятия, не зная толком, каким образом собираюсь избавляться от влияния неведомого средства, что буквально поедало меня изнутри.

Оказалось, магически. Алессандро провел по моим плечам, и я почувствовала, как по его ладоням течет сила, наполняет меня изнутри и постепенно убирает терзающий дискомфорт. Дышать стало легче, я больше не чувствовала этого поедающего на своем пути всё, включая здравый смысл, жара, и наконец-то меня перестало тошнить.

Несколько минут ушло на то, чтобы прийти в норму, а потом я, забыв обо всяких приличиях, прижалась к Алессандро. Запоздало догонял страх. Прежде, когда касательно Макса у меня были только подозрения, я могла отмахиваться от них и повторять про себя, что мой жених – просто ещё не освоился, вот и ведет себя в какой-то мере подозрительно. Теперь же – пора это признать! – становилось очевидным, что он замешан в треклятом злодействе, и что делать – я попросту не знала. Нет, никакой сентиментальности или старых чувств, и без того навеянных магией, не было, но было горькое чувство досады и понимание, что с ним надо что-то делать.

- Можно я у тебя останусь? – глухо попросила я Ренци. – Потому что Анне я не доверяю совершенно. И не знаю, кто запер дверь. Может быть, и она.

- Считаешь, она подельница Макса?