Удача своими руками

10

После разговора с Кларой жизнь стала свободней. Она не проверяла каждый мой шаг, и я наконец попала в святая святых каждого дома — кухню. Там меня встретила темнокожая маленькая дородная женщина. Она сначала меня даже не заметила — мешала в огромном казане кашу с мясом.

Увидев казан, я вспомнила о плове, и на меня нахлынуло осознание разницы между здешним рационом и рационом из моего мира. Здесь не было супов! Сахар заменялся мёдом, да и с солью были явные проблемы, так же как и с приправами. Главное блюдо — каша с мясом и зелень на тарелочке. Из напитков — компот и нечто алкогольное.

Не знаю, где ел Гомер Лиф, но за столом я его видела только за завтраком. Ему Клара ещё кувшин с чем‑то дымящимся давала, а мне нельзя — маленькая. Я не против, но вот с людьми нужно знакомиться.

Отойдя чуть дальше от двери, я специально застучала каблучками и закашляла. За стенкой послышалась беготня и будто кто‑то кастрюлей по столу хлопнул. Когда я открыла деревянную дверь, перед моим взором была очень обычная картина: кухарка тщательно полировала разделочный стол, а казан, прикрытый крышкой, был снят с огня. Меня опалило жаром кухни и запахами.

— Здравствуйте, — проглотив слюну, заговорила я. Хоть и была еда однообразной и пресноватой, зато вкусно готовилась. Запахи этого мира и моего не отличались.

— Доти, — присела служанка в плохоньком поклоне и покосилась на меня.

— У вас такие ароматы по комнате гуляют, что не стерпела и пришла посмотреть на богиню, что господствует на кухне, — думаю, капелька лести не помешает для налаживания контакта.

Женщина скрыто улыбнулась, а потом посмотрела на стол, что протирала, и отложила тряпку. Теперь она более дружелюбно смотрела в мою сторону. На ней было такое же серое платье, что и на Кларе, только вот жирные пятна его не красили. На мне же был лёгкий и элегантный наряд, хоть и с мешающим корсетом. Неделя голодухи на острове и вечная тошнота в море уменьшили меня в размерах.

— Плого ховолить, — указала рукой на себя кухарка и, будто испугавшись, вжала голову в плечи.

— Плохо говоришь, но хорошо понимаешь то, что тебе говорят, — сделала я вывод из нашей непродолжительной беседы и стала осматривать душное, пропахшее мясом помещение.

Женщина закивала и испуганными глазами смотрела на мои действия. Я же нашла мешок муки и тарелочку с творогом. Рот тут же наполнился слюной, стоило мне вспомнить, какие же вкусные бывают ленивые вареники. Помню, в детстве папа всегда их готовил для своей «Надюшки — на макушке ушки». Слёзы подступили к глазам, и я, не раздумывая, выставила творог на стол.

— Богиня, а где мне взять масло и несколько тарелок? — не зная, как обращаться к тому, у кого нет имени, попросила кухарку. «Кехель» — не хочу никого так называть. Помню свою реакцию на это странное слово.

— Доти, нет, — заговорила кухарка и замахала на меня руками. Она, перебирая ножками, подскочила ко мне и забрала нож из рук. — Доти, огонь, нет! — сделала строгое лицо женщина и спрятала нож за спину.

«Я бы сказала, это не нож, а тесак», — подумала я. Сама только что выбирала нечто поменьше размерами. По всей вероятности, меня не хотят подпускать к опасным предметам.

Улыбнулась этой темнокожей женщине и пошла мыть руки в стоящем здесь тазу. Искоса я наблюдала за реакцией кухарки, а сама, взяв муку, стала смешивать её с творогом. Лицо у женщины вытянулось, а нож выпал из её ослабевших рук. Когда я добавила туда щепотку соли, женщина и вовсе бухнулась на колени и поползла в мою сторону, рыдая и прося что‑то на непонятном языке.

— Доти, нет продукты. Хозяин злой за порчу. Дот считать запасы и строго ругать! — хватала женщина меня за подол платья и, проливая на голубую ткань вёдра слёз. — Доти, нет, прошу, умоляю, розги будут.

Я же стояла, силясь разобрать в череде непонятных слов те, что понимаю. Свои испачканные в тесте руки я подняла повыше и даже не могла отцепить от себя эту тётку. По сделанным выводам выходило, что кухарку отчитывают за каждый продукт на кухне и наказывают, если вдруг «недостача». Эта женщина думает, что я специально всё порчу, чтобы её наказали.

— Кехель, встань! — поняла я, что простыми уговорами не отделаться от ползающей тётки. Придав властности в голос, посмотрела на замершую фигуру у ног. — Встала и села на стул! Не мешать!

Женщина, причитая и сморкаясь в край платья, следила за моими манипуляциями, продолжая орошать одежду слезами. Я же наконец нашла масло и баночку мёда. Добавив в тесто масло, откопала небольшой котелок, наполнила его водой и повесила на железяку возле печи. Взяв кочергу, повернула выпирающую палку к огню, тем самым подвесив котелок над огнём. Осталось дождаться, когда закипит.

Тётка так и сидела на месте, не смея сдвинуться, и уже прожигала дыры в моей черепушке. Пока вода закипала, я прибралась на рабочем месте и достала глиняные тарелки, из которых ела сама и названный отец. Бросив в кипящую воду ленивые вареники, посмотрела на побледневшую кухарку. Она уже просто смотрела в одну точку над печкой и шевелила губами.

С нервами потом буду справляться, а сейчас лучше посмотреть на огонь. Как ни странно, здесь не было печей, лишь чадящие камины. Думаю, зимой будет холодно без центрального отопления. Да и с сахаром надо что‑то делать, ведь я сладкоежка. Есть ли здесь сахарная свёкла? А сахарный тростник? Соленья на уксусе здесь были, но почему‑то назывались ленивой капустой.

Положив один вареник себе, а другой — женщине, полила их ложечкой мёда и придвинула тарелку к телу, впавшему в транс. Эх, тяжело моё творчество даётся народу. Потолкала кухарку, а потом ещё и пощёчину влепила, от которой сознание вернулось в эту женщину.

— Ешьте, — пододвинула к ней вареник и уселась напротив неё.

Она не ела, а лишь рассматривала белый кругляш под мёдом. Вздохнув, я взялась за ложку первая и отправила вкуснятину себе в рот. Сахара маловато будет. Хотя, если мёда чуть больше добавить, всё будет замечательно.