Удача своими руками

15

Тан Зинов Марк — правитель Веты

— Налоги вновь подняли — народ жалуется, — министр внутренних дел немного приподнялся, чтобы оставить отчёт на столе.

— Зато казна не пустует, — будто бы просто так сказал министр финансов.

— А что там с внешними отношениями? — король без интереса пролистал жалобы народа и откинул их в сторону.

— Торговля с Райдо стала невыгодной. Тан Августин Аверьян вновь поднял пошлину на наш товар, — министры наперебой начали жаловаться.

Конечно, торговля ведь напрямую касается их бюджета. Куда ни посмотри — вокруг одни торгаши и банкиры. А что делать? Благодарности от народа никакой — лучше поддерживать тех, кто в налогах смыслит и деньги в нужный момент даёт.

— Торговля — это полбеды. К нам идут северяне за долгом, — тихо и испуганно проговорил всё тот же министр внешних дел.

Тан резко встал и забегал по залу. Он не хотел связываться с северным народом, который славился своими победами и суровостью. Именно к Северину Вильку бежали все таны за поддержкой, если надвигалась война. При поддержке северных воинов любая армия выигрывала. Они одним своим видом нагоняли ужас и трепет, с ними предпочитали не связываться, но сейчас…

— Что они требуют? — в истерике спросил Зинов Марк и посмотрел на сжавшихся министров.

— Полтора миллиона золотых ирий, девушек в невесты — пятьдесят штук и четверть от осеннего урожая. Правда, это было в позапрошлом году, и сейчас они требовать будут намного больше.

— Казна пуста! — воскликнул правитель и упал на своё место во главе стола. — Дворцовых девок спрятать — пусть он берёт из сёл и деревень всяких баб. Когда у нас там сбор урожая?

— Так уже через месяц, — подал голос ответственный за сельское хозяйство.

— На земледельцев наложить сверх барщины ещё и откупную в размере одной пятой от всего урожая!

— Пахари вас на вилы поднимут, — тихо подал голос министр сельского хозяйства.

— Пахари с вилами — это не воины с севера. На что мне армия? Или они хлеб жуют задаром?

— Северин Вильк наладил хорошие отношения с таном Райдо — Августином Аверьяном. Он северянам пошлину снизил и покупает их меха и камень. Августин даже Северину свою дочь в жены предлагал, а вам отказал в сватовстве.

— Он свою девку какому‑то варвару готов отдать, а не благородному королю с многовековой непоколебимой властью и чистотой крови?! — Зинов Марк задыхался от несправедливости и чувства унижения. Он видел спокойное лицо Августина и понимал, что тот попросту издевается!

— А может, народу сказать, что северяне виноваты в повышении налогов? — предложил кто‑то из совета. — Скажем, что Северин идёт грабить и разрушать деревни, что девок заберёт и дома их спалит… Пусть на вилы поднимают его в каждой деревне. А мы пока оборону выстроим и замок защитим. Армию пополним призывниками и мало‑мальски их обучим…

Тан Зинов Марк сцепил руки на груди и, предвкушая разборки, прищурился. Направить народ против своего врага? Мысль хорошая и действенная.

Симон

Девушка сидела на скамье подсудимых и бледнела сильнее с каждой минутой.

«Мирабет, что же ты натворила?»

Её отец — дот Гомер Лиф — скрипел зубами и помахивал лошадиным хлыстом перед лицом. Сейчас он выступал в качестве свидетеля и обвинителя.

— Жрецы Богов, я обвиняю эту девушку в мошенничестве и надругательстве над моим гостем — Айросом Своном!

Я не смог сдержать улыбки.

Граф Весо сидел и наблюдал за всем: его никто не посмеет о чём‑то спросить. Граф — это вам не торговец, но… как же интересно.

— Вы обвиняете свою дочь в совращении вашего сына? — один из жрецов подал голос, а потом посмотрел на «преступницу».

— Это не моя дочь! — ревел торговец.

— Папа! — раздался крик Мирабет, и в зале наступила тишина.

Руки связаны за спиной, на лице — страх и слёзы. Она не была похожа на совратительницу. Кроткая, миловидная, покорная — такая же. как все дочери благородных домов. Но было в ее позе, взгляде и вовремя раздававшихся всхлипах нечто хитрое, опасное, прекрасно сыгранное.

Гомер приволок свою дочь на Суд Божий. Это он связал ей руки и тащил через весь город за волосы в храм. Потом заплатил кучу денег, чтобы явились все жрецы из близлежащих храмов. Он хотел зрелищно ее наказать, но атмосфера, где невинная красотка стоит на коленях и благородно едва поднимает глазки от пола, переворачивает обвинение в другую сторону. Мирабет словно чувствует настрой жрецов, судей и собравшихся зевак. обвиняемая послушно терпит горькие слова отца, лишь сильнее склоняя голову и всхлипывая в моменты оглушающей тишины. Кажется, что она опытно играет на эмоциональных струнах собравшихся и вовремя направляет представление в нужное ей русло.

Но если Симон заикнется об актерской игре обвиняемой, его засмеют. Поэтому он сидит на своем месте и наблюдает за всем.

— Эта тварь напала и покалечила моего друга Айраса, а затем порезала ему плечо. Врачеватель может освидетельствовать нанесённый вред…

— Он хотел меня изнасиловать! Папа, поверь! — выкрикнула Мирабет, и в зале вновь воцарилась тишина.

Казалось, что при звуке девичьего голоса застывает время, но… секунда — и народ загомонил.

— Это не моя дочь! — в сотый раз повторял маленький низенький человек.

— Совсем спятил на старости лет, — раздался голос рядом со мной. — Свою дочь не признаёт. Бедная девочка. — Граф Весо, прищурившись, смотрел лишь на жалкую фигуру обвиняемой.

— Боги требуют тишины, — произнёс жрец бога Лиц и замер.

Мне показалось, или девушка вздрогнула? На секунду в её глазах появился совсем другой человек. В синих зрачках была та девушка с базара — милая, радостная, но в то же время умная и решительная. Но через миг на скамье подсудимых снова сидела жалкая фигура дочери, от которой отказывается отец. Будто в этом маленьком нежном тельце боролись две сущности. Но пока выигрывала не самая сильная…

— Папа! Почему ты привечаешь Айраса? Почему он для тебя дороже собственной дочери?! — Мирабет не унималась и кричала во всё своё горло, а Гомер лишь закрывал глаза и сжимал зубы. — Почему, когда я просила помощи, ты помог Айрасу меня связать? Почему ты ненавидишь меня и отдаёшь предпочтение ему? ОТВЕЧАЙ!!!