Удали перед сном

Глава 1

Май в Силвервуде всегда наступал с каким-то особенным, ленивым цинизмом. Солнце палило так, будто пыталось досрочно растопить наши мозги еще до начала официальных тестов, а школьные коридоры насквозь пропитались запахом пыли, старых учебников и дешевых дезодорантов. Учиться не хотелось никому — включая самих учителей. Последние уроки превратились в изощренную пытку: нас либо заставляли в сотый раз заполнять пробные бланки, либо просто мариновали в душных кабинетах, пока часы над доской со скрипом отсчитывали минуты до звонка.

Шел третий час унылой консультации по истории. Миссис Гейбл, монотонно постукивая мелом по доске, рассказывала о реформах девятнадцатого века, но её голос сливался в сплошной белый шум. Хлоя, сидевшая со мной за одной партой, уже минут двадцать яростно рисовала на полях тетради плачущие смайлики. В какой-то момент она резко повернулась ко мне, её глаза горели заговорщическим огнем.

— Джесс, — прошептала она, прикрывая рот ладонью. — Если я проведу в этом кабинете еще хотя бы пять минут, мой мозг окончательно превратится в остывшее пюре. Давай сбежим? Следующим уроком всё равно ОБЖ, мистер Браун просто включит нам фильм про лесные пожары и уйдет курить.

— Хло, ты с ума сошла? — я так же тихо ответила, косясь на миссис Гейбл. — Конец года. Нас поймают у ворот, и Гейбл лично скормит наши аттестаты школьному шредеру.

— Да никто нас не поймает! — Хлоя пихнула меня локтем под столом. — Охранник Джим опять заснул в своей каморке под кроссворды. Мы проскользнем через задний выход, где спортзал. Ну же, Джесс, когда мы в последний раз делали что-то бунтарское? В институте нас завалят учебой, мы света белого не увидим!

Я посмотрела на окно, за которым мягко покачивались ветки цветущей сирени, потом на унылую доску. Сопротивляться искушению было бесполезно.

— Ладно, — сдалась я. — Собирай сумку. Но медленно, чтобы молния не заскрипела на весь класс.

Мы дождались, пока миссис Гейбл повернется к доске, чтобы написать очередную длинную дату, синхронно сползли со стульев и, пригибаясь ниже уровня парт, на цыпочках двинулись к выходу. Мое сердце колотилось где-то в районе горла. Одноклассник с задней парты, Мэтт, удивленно округлил глаза, увидев наш маневр. Хлоя прижала палец к губам, угрожающе сузив глаза. Мэтт понимающе ухмыльнулся и отвернулся.

Дверь класса тихо щелкнула, закрывшись за нашими спинами. Мы оказались в пустом, гулком коридоре.

— Бежим! — взвизгнула Хлоя, хватая меня за руку.

Мы рванули по лестнице вниз, едва не сбивая по пути уборщицу миссис Поттер, которая только покачала головой нам вслед. Задняя дверь спортзала оказалась приоткрыта — физрук, как обычно, проветривал помещение. Через секунду мы уже перелезали через невысокий забор школьного стадиона, задыхаясь от смеха и адреналина.

Мы спрятались на старых, полуразрушенных деревянных трибунах на самом краю поля, скрытые от окон школы огромными кустами дикой малины. Хлоя с грохотом бросила рюкзак на доски и плашмя рухнула рядом, раскинув руки.

— Господи, это лучший день за весь май! — выдохнула она, подставляя лицо теплому солнцу. — Чувствуешь этот запах? Запах преступления и свободы!

— Нас убьют, если мама узнает, что я прогуляла, — я села рядом, обхватив колени руками, но улыбка сама расползалась по лицу. — Скажет, что из-за этого побега я не сдам математику и пойду работать дворником.

— Твоя мама преувеличивает, как всегда, — Хлоя повернула голову ко мне. — Слушай, Джесс... Тебе правда не страшно? Ну, перед этими экзаменами? Мне иногда кажется, что если я не наберу нужный балл в вуз, моя жизнь просто закончится. Все только и говорят: «Выпускные тесты, будущее, профориентация»... А я понятия не имею, кем хочу быть.

— Мне страшно, Хло, — честно призналась я, срывая травинку. — Иногда просыпаюсь среди ночи и думаю: а вдруг я вообще ничего не знаю? Вдруг я приду, открою бланк, а там всё на китайском? Но давай хотя бы сегодня не думать об этом. Мы сбежали. Мы на трибунах. У нас есть целых два часа до того, как нужно будет делать вид, что мы идем домой из школы.

Хлоя улыбнулась, достала из кармана пачку мятных конфет и протянула мне:

— Держи, соучастница. Давай просто сидеть и смотреть на облака.

Но долго наслаждаться бездельем нам не позволили. Буквально на следующий день школу накрыла волна предпраздничной истерии — началась подготовка к Последнему звонку. Нас выгоняли со второй половины уроков в актовый зал на бесконечные, изнуряющие репетиции. Руководила всем завуч по воспитательной работе, миссис Трент — женщина с мертвой хваткой бульдога и голосом, способным расколоть лобовое стекло автомобиля.

— Нет, нет и еще раз нет! — кричала миссис Трент, яростно хлопая ладонью по столу президиума. — одиннадцатый «Б», вы ходите как стадо невыспавшихся пингвинов! Силвервуд — это не колония строгого режима, выпрямите спины! Подбородок выше! Смайл на лицах, я хочу видеть радость от окончания ступени образования! Давайте заново, музыка!

Из старых колонок снова зашипел парадный марш. Мы послушно развернулись и пошли по кругу зала в сотый раз за этот день.

— Я сейчас упаду в обморок, — пробормотала шедшая впереди меня Хлоя. — Мои новые туфли жутко жмут в пальцах. Если я доживу до пятницы, это будет чудо.

— Потерпи, — тихо шепнула я ей в затылок. — Если Трент заметит, что ты сбилась с шага, она заставит нас репетировать до полуночи.

После марша началась самая проблемная часть — примерка праздничных лент и элементов костюмов. Девчонки столпились в гримерной за сценой, устроил настоящий хаос. В комнате стоял удушливый запах лака для волос, духов и девичьей паники.

— Джесс, помоги! У меня лента постоянно сползает с плеча! — Хлоя крутилась перед зеркалом, тщетно пытаясь заколоть булавкой блестящую атласную ткань с надписью «Выпускник». — И посмотри на мою челку, она выглядит так, будто её пожевала корова! Я не могу выйти в таком виде на сцену, там же будут все родители!