Удивительная

Удивительная

 

Эва

 

Ночь пахла костром. Опалёнными крыльями мотыльков. Кругом стояла сизая завеса, мерно покачивался на ветру туман.

"Эва, как тебя угораздило провалиться в эту уродскую яму?"

Руки перепачкались в глине, до звёзд не дотянуться. Не проще ли лечь на спину, уставившись в небо, и считать светляков, что сновали вверху на остром, поросшем травой-муравой мыске? "Да, так я и поступлю, - решила Эва. - Буду лежать здесь и ждать, когда прилетит на помощь муха. Моя удивительная".

Муха не могла не прилететь. Она сопровождала Эву чуть ли не круглые сутки, порой отлучалась по своим будничным делам, но неизменно возвращалась. Вот и сейчас она не заставила себя долго ждать. Эва издалека услышала её жужжание, звук потрепанных крыльев, тяжело рассекающих темноту. Светляки засуетились с новой силой, расступаясь, пропуская муху вперёд.

Эва сладко улыбнулась и прикрыла глаза. От неё больше ничего не требовалось, только расслабиться и плыть по течению. Ночной мир за пределами её существа стрекотал и потрескивал, тихо гудел, нёс по волнам, касаясь кожи крохотными щекочущими конечностями. Иногда в сознание врывался резкий голос, хриплый, омерзительный. "Я убью тебя, сука, убью!" - кричал он, и Эва вздрагивала. Но каждый раз вспоминала про муху-хранительницу, а ещё про то, что все кругом столь маленькие, ничтожные, эти жуки, пауки и даже мухи, и стоит ей пожелать, она с лёгкостью раздавит их, разотрёт между пальцев, оставив не более чем комочек бессмысленной плоти. Никто больше не обидит её, никто и никогда.

  

Утро настигло её дома. Эва не торопилась вставать с постели - ещё не время. Муха ничем не выдавала своего присутствия: может, спала, прилипнув к висевшему на стене бордовому ковру, или же колготилась на кухне. Громоздкие старинные часы строго тикали в коридоре, и Эва защёлкала пальцами, вторя их ритму. Тики-тики-так, тики-тики-так. Живший внутри деревянного ящика механизм закопошился, а потом выпустил на волю ровно девять безупречных гулких ударов.

Эва позволила себе открыть глаза. Именно в девять часов оживала балерина, стоявшая на прикроватной тумбочке - изящная фарфоровая куколка, с длинными как у цапли ногами, плавным изгибом рук, золотыми волосами, забранными в высокий пучок, в золотой пачке. Склонив голову на бок - то ли мечтательно, то ли печально, она неторопливо кружилась на узорчатой подставочке под тихую волшебную мелодию.

Эва никак не могла раскусить эту проклятую балерину. Что-то в маленькой хитрой танцовщице не давало ей покоя. В чём был её секрет? Почему она так грустна и вместе с тем прекрасна?

Дождавшись, когда балерина завершит свой круг почёта, Эва поднялась с постели и, не вполне окрепнув после сна, совершила несколько неуклюжих па - в знак приветствия солнцу. Она задержалась перед окном, ловя пальцами лучи света, не в силах удержать их. Прислонилась лбом к стеклу, глядя вниз, на спешащих куда-то муравьёв и ползущих вслед за ними дряхлых гусениц, которые потеряли всякую надежду стать бабочками.

Эва улыбнулась: губы её натянулись как струны, задрожали. Она не переставала улыбаться, хоть слёзы и капали с ресниц в ля-миноре. Неожиданный всплеск чувств ошарашил Эву. Она затряслась и опустилась на колени, не понимая, что с ней. Левого плеча коснулась муха, заведя тихую музыку, похожую на колыбельную. Возможно, успокаивала, утешала, но понять её язык Эва, конечно же, не могла.

  

К полудню Эва сидела в белом платье с ажурным воротничком на скамье скверика. Перед ней стоял небольшой мольберт с красками. Рядом примостилась муха, увлечённо колдуя над кружевом не хуже паучихи.

В тени деревьев жара была не столь настойчивой. В тени Эве особенно нравилось рисовать. Она вспоминала иллюстрации из любимых с детства энциклопедий, добавляла в них новых эмоций, создавала свою "жизнь насекомых". Краски не всегда слушались её, иногда оседали кляксами и будто бы сами превращались в чёрных жуков и тараканов. "Пускай себе живут, мелкие твари, - думала Эва и с серьёзным видом кивала. - Я разрешаю".

Резкий ветерок заставил Эву оторваться от холста. Откуда он взялся? Ведь кругом так спокойно и по-летнему мягко. Даже жара казалась сейчас бархатной, и тут эта дерзость. Дисгармония посреди идеального мира.

Эва подняла взгляд, дыхание перехватило, сердце неприятно, неконтролируемо запульсировало. В поле зрения возник высокий парень, на мгновение закрывший солнце: его голова с короной серебристых волос точно лунный диск прошла по яркому светилу, вызывая мимолётное затмение, забвение, помутнение.

"Ничего себе!" - подумала Эва, инстинктивно облизывая нижнюю губу. Парень повернул к ней голову, окинул быстрым взглядом, словно окатил ледяной водой. Эва вздрогнула, сжалась, но стоило ему отвернуться, демонстрируя роскошную сияющую шевелюру, как она мигом захотела броситься следом. Вцепиться в него и не отпускать.

- Стой, - шепнула она, но пошевелиться не смогла. Руки и ноги пристыли к скамейке.

И тут сорвалась с места муха.

"Лети, моя милая, - на грани отчаяния думала Эва, - лети".

  

  Алекс

  

Дорогу ему преградила старуха - не то чтобы она действительно была старой, скорее уставшей. Алекс шагнул в сторону, пытаясь обойти её, но она на удивление крепко обхватила костлявой рукой его запястье.

- Молодой человек!

- Простите, я тороплюсь, - буркнул он, вырываясь. "Лучше нигде подолгу не задерживаться, сынок, меньше проблем", - говорил ему отец. С таким девизом Алекс и шёл по жизни. Пока не встретил Ольгу.

Его резко дёрнули за локоть. Остановиться всё-таки пришлось. Алекс раздражённо обернулся, но колкие слова повисли на языке.

Глаза старухи кричали о помощи.

- Прошу вас, уделите мне минутку, - хриплым голосом проговорила она и замерла, будто боялась вспугнуть его.



Юлия Бабчинская

Отредактировано: 14.07.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться