Удивительная история девушки-изобретателя

Глава 4

После тяжелого, выматывающего как морально, так и физически, дня, горячий душ стал для меня самым желанным делом. Натруженные мышцы надсадно ныли, а руки едва справились с застежками на платье. И угораздило же меня попасться на глаза заместителя директора по хозяйственной части. Вплоть до ночи мне пришлось выполнять мелкие поручения по переорганизации библиотеки. Теперь на вытесанных из камня книжных полках красовались одноцветные тома по военному искусству, стратегии и способах ведения войны, талмуды о политических учениях, а также об оружии ближнего и дистанционного боя, структуре военной организации и прочая не интересующая меня как леди и цивильного человека, тематическая литература.

Глубокая ночь и отсутствие других душ в общей купальни как нельзя располагали к расслаблению. Горячие струи мягко охватили мое тело, даря покой и умиротворение, пока я вспоминала правила из нового «Внутреннего распорядка военной академии».

В общем и целом, они мало отличались от правил школы для леди, вроде строгого соблюдения обязанностей, распорядка, дресс-кода и этикета. Особое внимание привлекли меры наказания за различного рода проступки. И если исправительные работы за нарушение порядка, опоздания, ослушание, дерзость и леность не вызывали трепетного ужаса, то ночное дежурство, которое имели право назначить командующие за любое нарушение, в зависимости от их настроения, заставляло нервничать. После того случая, когда я задержалась у подземного театра к ночи, увидев то, что не должна была, гулять после отбоя я категорически отказывалась...

Протянув руку к полке с ароматным травянистым мылом и обнаружив пустоту, я озадаченно нахмурилась. Кажется, я забыла взять его из личного шкафчика на входе в купальню. В этот момент позади раздался громкий всплеск, однако из-за льющейся на голову воды я проигнорировала подозрительный шум. Перекрыв поток, наскоро замоталась в полотенце, чтобы как можно быстрее достать нужные гигиенические средства. Всю купальню заполнил густой и вязкий пар, исходивший главным образом из бассейна в центре комнаты, но среди почти что нулевой видимости я умудрилась рассмотреть человеческую фигуру. Из воды вынырнула чья-то златовласая, широкоплечая спина, зачесывая длинные шелковистые волосы пятерней назад и не сдержавшись, я громко выдала свое предположение:

— Кристель? — дива замерла, не оборачиваясь и словно закаменев. Осознала, сколь неприличным было данное восклицание, да и ситуация в целом, когда я без надлежащего стеснения продолжала разглядывать обнаженную спину наипрекраснейшей. Удивительно широкую спину. Подскочив и покраснев из-за своей безнравственности, едва смогла пробормотать извинения и метнуться обратно в душевую кабинку, попутно захватив с собой все необходимое. Несколько минут, пока я пыталась прийти в себя, стояла удивительная тишь, лишенная любого всплеска с обратной стороны, но наконец собравшись с духом, я приоткрыла дверцу, начиная разговор:

— Кристель, прости меня за то, что так и не вернулась помочь вам, — игнорируя странность от того, что сейчас приходится объясняться в столь неподобающем виде, я продолжила, желая как можно скорее донести причину моего утреннего побега. — Госпожа Гризельда налетела на меня как сонма лютых чудовищ и уволокла в свою литературную берлогу. Я пыталась сбежать от нее, правда, — подошла ближе к душевой дверке, будто это лучше помогло бы мне убедить диву, — однако меня не отпускали до тех пор, пока последняя книжечка не станет в ряд строго в алфавитном порядке.

— Тебе незачем извиняться, цветочек, — прозвучал непривычно низкий голос. Я вздрогнула от неожиданности, а после никто из нас более не проронил ни слова, хотя у меня складывалось впечатление, что Кристель порывалась что-то сказать и была остановлена только ей ведомыми причинами. Как можно скорее закончила водные процедуры и минув погрузившуюся в воду по подбородок диву, скрылась наконец за дверью своей новой комнаты. Руки искрились от желания вытащить инструменты и смастерить хоть что-то, но усталость и отсутствие благоприятных условий не позволяли осуществить желаемое. И если первое я могла благополучно проигнорировать, то со вторым всплывал вполне логичный вопрос: каким образом и когда я вообще смогу приступить к изобретению своих механизмов? Хочешь не хочешь, но видимо мне таки придется спускаться в «Тайную комнату». От осознания собственного бессилия и необходимости покориться обстоятельствам хотелось разбудить в себе «бунтарку»; сделать хоть что-то, чтобы не чувствовать себя и свое мнение столь незначительным.

Тяжело опустилась на застеленную мягким флисовым одеялом кровать и подперев голову руками, ринулась в пучину философских размышлений. Продлилось это недолго. Скрипнула дверь, подскочила с места я, остановилась в дверях Кристель, уставившись на мои обнаженные ноги с самым несчастным выражением лица в мире.
Проследив за ее взглядом, поняла, что похоже это мой пижамный комбинезон до колен ввел ее в близкое к трансу состояние. Но что поделать, ночные рубашки в пол оказались для столь активной в постели меня слишком тяжелым испытанием, а просыпаться посреди ночи с нижней юбкой на голове то еще удовольствие.

Только когда я забралась в постель, виновато глядя на диву, она опомнилась, замотав головой, будто хотела придти в себя. Я не знала, как избавить нас от этого свалившегося на голову напряжения и решила списать странности в поведении главы студенческого совета на груз ответственности, что вмиг опутал ее по рукам и ногам увесистыми кандалами. Внутренняя рефлексия тут же затихла, стоило голове коснуться подушки, а сознанию провалиться в крепкий долгожданный сон. И, возможно, благодаря этому поутру я смогла бы назвать себя почти счастливым человеком, если бы к середине ночи меня не разбудило чье-то тяжелое дыхание.

Ее волосы беспорядочно разметались по подушке, виски покрывала влага, бледность превратила прекрасное лицо в застывшую маску, а слегка подрагивающие пальцы указывали на то, что Кристель Амброзии О’Раш явно снился плохой, даже кошмарный, сон. Я села на постели, не решаясь вмешаться.