Удивительная история девушки-изобретателя

Глава 8

Теплый, нагретый ароматным чаем фарфор приятно грел руки; медленно растекающаяся жидкость золотыми вихрями танцевала на дне чашки. Вкус, насыщенный нотками цветов и долгим послевкусием, погружал в великолепный, утонченный мир элегантности. Это был не просто напиток, а часть аристократического образа жизни, где в каждом глотке прятались вековые тайны и изысканный облик старых времен.

Госпожа Мраконира, ответственная за организацию чайных церемоний в нашей обители, всегда говорила, что изысканность чаепития создает гармонию в душе. Не могла не согласиться с этим утверждением. Тихие, аккуратные движения, шорох ткани, мерный звук воды - все это успокаивало и отвлекало от главной угрозы гармонии моего разума, что сидел в кресле напротив, что-то зло вычеркивая из слегка помятых документов в напряженных руках. Но я не позволяла мирскому, субстанциальному, беспокойному нарушать тщательно выстроенный купол спокойствия. Ровно до того момента, как чашка не выскользнула из тонких пальцев, звонко ударясь о блюдце, поднесенное к груди. Не нужно было поднимать глаз, чтобы почувствовать резко вскинутый яростный драконий взгляд на себе. Мои старания вести себя как можно тише, дабы не навлекать на себя ящеров гнев, а в идеале вообще заставить его забыть о моем существовании, с треском проваливались. Чашка затряслась в руках, когда я все же попыталась сделать последний, успокоительный, глоток, громко стуча о зубы, словно погремушка. Ну уж нет, это дело гиблое. Резко вернула фарфор на стол и, примерно сложив руки на коленях, замерла, как кролик в снегу. Дракон из рода Аш-Ари еще с секунду побуравил меня взглядом, а после снова уткнулся в документы, но все же темперамент взял свое, и вскоре я услышала треск сломанной ручки.

«Пятая» — мысленно заметила я.

Все еще злится. Может, извиниться? Не то, чтобы я не пыталась, но слушать меня никто не хотел. И вот уже с полчаса мы вчетвером наслаждались напряженной, висящей в воздухе тишиной, где любое слово, словно искра, погрузило бы пространство в пламя. Только мерное чавканье справа со стороны развалившихся на диване мартышки и дракончика не позволяло утратить рассудок в этом звуковом вакууме. Радовало, что хотя бы у кого-то из присутствующих был аппетит.

— Говорят, подобное притягивается к подобному, — задумчиво проговорил дракон, словно и не он все это время пыхтел, как закипающий чайник. — Только в настоящий момент я в полной мере осознал значение данного выражения. Кто еще мог найти головную боль всей империи драконов, и, по совместительству, моего племянника, если не моя личная, упрямая и столь же проблемная головная боль, — вывод звучал риторически, поэтому ответа с моей стороны не последовало. А вот то, что найденный мной детеныш оказался родственником Кассилиана, стало неожиданным. Теперь ясно, чем руководствовался Григорий при выборе конечной станции нашего путешествия.

— Кажется, я тебе слишком многое позволяю, нужно оправиться, — продолжил он, и я возмущенно открыла рот, не имея представления, что на это ответить, к несчастью и не нужно было:

— Как же тебя наказать? Есть у меня пара преинтереснейших идей на примете, но к сожалению в силу неопытности не думаю, что ты их оценишь.

И что это значит? И к чему эта ухмылка на самодовольном лице? К чьему сожалению я, ясное дело, догадываюсь, но приятнее было делать вид, что нет.

— Ешь. Ты утром так ничего и не съела, возьми пример со своего соратника по несчастью, – кивнул он на дракончика, что вовсю уплетал один кусок сырого мяса за другим. Только сейчас я заметила, что одни блюда были красиво сервированы, приготовлены явно умелой рукой, а вторые же небрежно нарезаны, не удостоены и малейшей термической обработки, предназначаясь явно для хищника. И все же смотреть, как при мне уплетают один кусок кровавой плоти за другим, было зрелищем не самым что ни на есть эстетически приятным. Никакой клетчатки, где же это видано? Обнаружив в самом углу стола небольшую тарелку с овощами, потянулась к ней, хватая морковь.

Предложила одну дракончику со словами:

— Вот, съешь лучше это, если хочешь вырасти здоровым и сильным драконом, — заметив сомнения на красной мордочке, повернулась к Кассилиану. — Вон как он, — указала на любопытно наблюдающего за нами мужчину, что после моих слов слегка изогнул бровь. Усомниться в здоровье и силе разместившегося в вальяжной позе взрослого дракона было трудно, наверно, поэтому маленький хищник без вопросов взял оранжевый овощ, с мучительным выражением откусывая первый кусочек. Удовлетворенная проделанной работой, аккуратно взглянула краем глаза на дракона, что, потирая подбородок, все еще раздумывал над способами моей казни.

— Ночное дежурство явно не для тебя.

«Почему?» — едва не вырвалось у меня. Нет, я конечно тоже не горела желанием шататься по ночи вдоль мрачных и пугающих коридоров, в которых явно происходит нечто противоестественное, однако как известно, нужда рождает отвагу. И это мог бы стать мой шанс узнать больше об Олин и том, зачем она, шугаясь по углам, пробирается в жуткий лабиринт подземелья.

— Боюсь, ты и в этом случае сможешь найти приключения на свою прелестную… — я нахмурилась, — голову.

Мои мысли, что ли, прочел? Хотя я уже ничему не удивлюсь.

— На первый раз обойдемся запретом на покидание территории академии. На месяц, — загадочно дополнил он, на что я лишь вопросительно вздернула бровь. И все? То есть то, что и так было порядком школы для благородных дев и будет моим наказанием? Повезло, Амилетта, легко отделалась. — Ах да, ты еще не слышала? Отныне всем учащимся разрешается посещать город по выходным. На территорию прибудут повозки для обеспечения вашего безопасного передвижения. Удобно, не правда ли? — издевательски, прямо таки с удовольствием пропел этот… И увидев, как по-воловьи расширились мои глаза, продолжил меня добивать:

— Надо же, кажется, я попал в точку, — и тут я начала что-то подозревать. — Хотя, буду откровенен, ко мне недавно попал один очень занимательный документ. — И откуда-то из середины бумаг, что держал в руках, достал книжечку. Толстую такую, с кучей различных мелких бумажек, выпирающих во все стороны из-под страниц. Ой-ёй, моя медицинская карточка. Полная искусственных, выдуманных мной болезней, под предлогом которых мне и удавалось улизнуть в город.