Удивительные приключения, или Как Рейчел попала в сказку

Глава 5. Сказочный мир или темная реальность

Лёгкий прохладный ветерок гонял пыль по пустынным улицам. Вывески на домах, поддавшись лёгкости и капризам природы, постанывали, раскачиваясь взад-вперёд. Солнце давно скрылось, и на небе круглым жёлтым пятном красовалась такая далёкая, но родная луна. Рейчел сидела на улице возле закусочной и попивала кофе. Сколько его уже выпила, она не помнила, – пятая или шестая чашка, может быть, больше. Она уже битый час сидела и переваривала весь разговор, что происходил «У бабушки». Все, что поведал Генри, было невозможным явлением, таким же, как очередной полет на заброшенную планету, полную опасных тварей, или же путешествие в далёкое прошлое, о котором никто и никогда не прочитает в книгах по истории.

Она любила сказки. Миссис Одли всегда читала девочкам их на ночь. В них всегда присутствовали прекрасные принцы, которые храбро и доблестно спасали великолепных принцесс из лап нависшей на них угрозы. Даже зло не могло устоять перед ними: склонив голову, они, побеждённые, уходили в тень, ожидая своего часа. Именно это и нравилось ей в сказках. Но здесь как будто всё перевернулось с ног на голову: злые персонажи творят добро, стоя плечом к плечу с героями, они вместе готовы пойти на все, лишь бы в их маленьком городке всегда царил мир и порядок.

Она хаотично перебирала в уме всех известных ей персонажей и проецировала их на жителей города, которых уже успела повстречать. Тот самый шериф, что показался ей довольно привлекательным, был тем самым прекрасным принцем, а двое мужчин, что нашли её на дороге – гномы. Для полного набора не хватало только Белоснежки, которую она с замиранием сердца хотела встретить. Но упоминание Спасительницы и её сына Генри не было ни в одной «сказочной летописи». Но и на этот интересующий вопрос смог ответить Автор – именно им он приходится на сегодняшний день, записывая все истории, что происходят с ним и жителями Сторибрука. Это заявление окончательно выбило её из колеи, так как она не могла до конца разобраться во всём этом, – слишком уж впечатлительно восприняла новость.

Генри ещё не приходилось видеть такой реакции: когда человек удивлён, восхищен и, кажется, немного в страхе от этого. Он даже начал подумывать, не так ли себя вела девушка, когда путешествовала с Доктором. Это все же мило, и хочется смеяться, но и это одновременно вызывает некоторые сомнения относительно психической устойчивости. Заверив Генри, что все нормально, просто выпитый кофе и бушующий адреналин дают о себе знать, упросила парнишку продолжить. А он был только рад.

И вот после долгого рассказа об их удивительной жизни, она поняла, что не такая уж и сумасшедшая, или девушке просто посчастливилось попасть в изолированное место, куда ссылают всех психически больных людей.

Рейчел тяжело вздохнула, ощущая лёгкое покалывание в груди от прохладного и свежего воздуха. Тело расслаблялось, а тихая трель кузнечиков ласкала слух, и девушка готова была уплыть в мир грёз. Но неожиданно что-то ёкнуло в области сердца, и она очнулась, – сон улетучился мгновенно, оставляя какое-то неудовлетворение. Ей чудилось, как будто что-то очень тёмное наблюдает за ней из тени. Не сводя взгляда, мрачно нашёптывает страшные слова, что отзываются головной болью. Она запустила пальцы в волосы и оперлась локтями о колени, пытаясь заглушить эти непереносимые страшные звуки. Но спустя секунду все кончилось: чувство чего-то присутствия растворилось вечерней дымкой, а внезапно начавшаяся мигрень отступила. Рейчел испуганно подняла голову и встретилась взглядом с мужчиной в кожаной куртке и крюком вместо руки.

— Ты в порядке? – обеспокоенно спросил он, подходя ближе.

— Да... наверное, не знаю… – пролепетала девушка, откидываясь на спинку стула, попутно разглядывая мужчину. – Крюк, верно?

— Меня выдало это? – он, чуть усмехнувшись, поднял левую руку, демонстрируя во всей красе незаменимую и неотделимую часть его бытия.

— В том числе, – улыбнулась девушка, предлагая сесть пирату на соседний стул. Крюк в своей манере поклонился, принимая предложение. На лицо Рейчел поползла несвойственная ей в последнее время улыбка, как если бы сейчас рядом с ней сидел задорный Доктор.

Девушка хотела обратиться к нему, но жестом руки пират прервал её и произнёс:

— Киллиан, – он как будто прочитал мысли рыжеволосой особы, которая хотела уже назвать его Крюком.

— Киллиан, хорошо, – улыбнулась девушка, но один вопрос всё равно не давал покоя, крутясь надоедливой мухой, – ты здесь как мой надзиратель или…

— Друг? – пират вскинул удивлённо бровь, а Рейчел только пожала плечами. Оставалось ещё не до конца ясным: гостья она или заключённая. – Определённо второе.

Девушка кивнула головой и поджала губы – всё равно не укладывалось в голове, что тот самый пират, про которого Миссис Одли читала в детстве, на самом деле не грозный и жестокий старикашка, гоняющийся за потерянными детьми, а весьма даже симпатичный мужчина.

Какое-то время они просто сидели в тишине, на уме крутилось столько вопросов, но вываливать их друг другу было как-то неудобно. Девушка по-прежнему чувствовала скованность и лёгкое волнение, а сердце от большого количества выпитого кофе просто готово было выпрыгнуть из груди и податься в пляс. Она следка дёрнулась, когда нависшую облаком тишину прервал Киллиан. Он начал рассказывать какую-то историю из жизни, когда был ещё в Нетландии. Рейчел заворожённо слушала, иногда что-то спрашивала или уточняла, смеялась над шутками или нелепыми случаями. Но когда рассказ пирата свёлся к одному человеку, по спине прошёлся ледяной холодок, и сердце знакомо ёкнуло.

— Крокодил? – словно пробуя на вкус прозвище, произнесла Рейчел. У неё было такое чувство, что знает его, или, по крайней мере, так казалось. По рукам вновь прошла мелкая дрожь, а боль в голове опять начала наступать.

— Для всех он Румпельштильцхен или Мистер Голд, но для меня всегда останется трусливым Крокодилом.

— Его стоит бояться? – спросила девушка, отчего получила настороженный и сердитый взгляд пирата.

— Он само зло, сильнейший из волшебников, и его определённо стоит бояться. Если встретишь его – не слушай, чтобы он не пел; если будет предлагать совершить сделку…

— Посылать ко всем чертям, – закончила за пиратом девушка, и в ответ получила утвердительный кивок, – понятно… Надеюсь, я справлюсь.

Ещё какое-то время они просидели на улице под ковровой дорожкой из звёзд. Рейчел продолжала задавать вопросы, чтобы заполнить пробелы в истории Генри про Сторибрук и её жителей, а Киллиан с удовольствием рассказывал. Были и такие моменты, когда он просто не хотел их упоминать – оставался осадок от пережитых событий. Но Рейчел понимала и не давила на него, ей хватило того, что она узнала, – от большего просто боялась ещё сильнее запутаться.

Пирату же больше хотелось послушать про далёкие планеты и заброшенные станции, а Рейчел с пребольшим удовольствием ждала этого момента, когда сможет поделиться ещё с кем-то этими удивительными приключениями. Теперь роль задумчивого и поражённого слушателя перешла на Крюка: он то ошарашено смотрел в одну точку, пытаясь все осмыслить, то удивлённо переспрашивал, строя у себя в голове картинки из услышанного. Девушка, не скрывая, смеялась над ним, а её весёлый и раскатистый смех уносил куда-то далеко лёгкий ветер.

Вот только никто из них не подозревал, что, спрятавшись в тени, за ними наблюдают. В его глазах плясали дьявольские искорки, зловещая ухмылка растянулась в победном «Попалась!». Он давно вынашивал этот план, собирал информацию по крупицам; искал последний ингредиент, чтобы получилась законченная формула…

Этот день был настолько утомителен, что добравшись до своего номера, Рейчел упала на кровать и мгновенно уснула. Ей снилось далёкое и заброшенное место, окружённое толстыми стволами деревьев – живой забор, ограждающий от разведчиков и непрошеных гостей. Маленькие лачуги давно покосились, кое-где поистрепалась соломенная крыша. Но это место казалось каким-то родным и привычным, что хотелось навсегда затеряться в этих густых зарослях. Она не видела лиц, не слышала ничего, но ей было этого достаточно – тишина призрачным туманом окутывала её сознание, заставляя погрузиться в транс.

Но потом эта благодать испарилась: на смену ей пришло чувство страха и тяжёлая грозовая туча, сопровождающаяся сильными порывами ветра. Лачуги трепетали в его объятиях, а от соломенной крыши осталось только жалкое подобие каркаса в клеточку. Она не видела лиц, не слышала, как они плачут. Внутри её бушевал ураган, подпитываемый адским пламенем ненависти, – ненависти за то, что кто-то посмел ступить на её территорию и разрушить этот молчаливый мир.

Рейчел очнулась с криками и в холодном поту, волосы беспорядочно торчали в разные стороны, выбившись из хвоста. Она закрыла руками лицо и снова плюхнулась на кровать, пряча ужасные кровавые картинки подальше. Это происходило не так часто, но каждый раз снился один и тот же сон: размытые тени бегали в ужасе, лачуги горели кровавым пламенем, а в центре всего этого кошмара была она. Девушка могла давно привыкнуть к этому, принимая за должное эти сны, но голос – строгий и властный – приказывал ей забыть все. Об этих снах даже Доктор не знал…

Она какое-то время провалялась в постели, чувствуя, как бешено колотится сердце, а мелкая дрожь в руках начинала уже пугать её. Рейчел лихорадочно сунула руку в карман джинсов, доставая телефон, чтобы посмотреть время. На дисплей высвечивалось ярко-жёлтыми цифрами 6:42. Так рано она никогда ещё не просыпалась, даже когда мучили кошмары. Всегда любила понежиться в постели до последнего, пока дела или крайняя нужда не вынудят поднять бренное тело навстречу новому дню.

Девушка тяжело вздохнула, заставляя себя всяческими способами прийти в себя. Подойдя к зеркалу, она громко ахнула: глаза были красные, словно от напряжения полопались все капилляры. Но Рейчел не чувствовала ни боли, ни жжения, даже не могла понять, отчего такое могло произойти. Полностью разбитая, девушка включила прохладную воду, чтобы смыть с себя остатки сна. Холодные струи успокаивали не только кожу, но и мелодично ласкали слух. Умывшись, девушка глянула на своё отражение в зеркале – убедиться, что это все реальность, – но не обнаружила ничего. Её глаза были обычными, не считая неестественно расширенных зрачков. Но такое явление для неё было обычным, особенно после ночных кошмаров.

Ей понадобилось ещё какое-то время, чтобы совладать с собой и привести в божеский вид: появляться на людях неопрятной и рассеянной – был для неё верх неприличия, прежде всего к самой себе. Стоя возле зеркала, девушка собрала свои ещё мокрые волосы в хвост. Она старалась ни о чём не думать, но всё равно разного характера мысли начали надоедать, заставляя нервничать ещё сильнее. Но снова взглянув в своё отражение, улыбнулась краснощёкой девице и с новыми силами и рвением узнать побольше вышла из своего номера.

В столь ранний час «У бабушки» никого не было, и девушка смогла в полной тишине уединиться со своими мыслями. Ничего так не бодрило её с утра, как чашка горячего свежего кофе, – этот приятный и терпкий аромат горячей волной разливался по телу, принося только лёгкость и окрыленность. Она любила кофе, наверное, с детства, хотя точно не помнит. Всегда могла уловить даже едва мимолётный запах, а потом, закрыв глаза, вдыхать его до тех пор, пока лёгкие не скажут «стоп».

Её сестра всегда относилась нейтрально к кофе, скорее могла выпить чай, зелёный или чёрный, кружку молока или простой лимонад. Иногда они даже спорили, ещё в детстве, когда никто не понимал всей прелести того или иного напитка. Лина – так ласково называла Рейчел Эвелин – бывало, подливала в кружку с кофе молоко, пока сестра не видит, а затем пряталась, когда Рейчел обнаруживала подлянку, – она не любила молоко, да и большинство молочных продуктов. Сейчас, вспоминая все эти случаи, Рейчел понимала, что ей не хватает ни сестры, ни забавных шуток, ни подлянок. И более-менее приподнятое настроение опять куда-то улетучилось, оставляя лишь горечь от кофе.

Спустя какое-то время город ожил: улицы заполнились людьми, спешащими по своим делам, посетителей в закусочной стало гораздо больше, и девушка наконец решилась прогуляться, изучить это место самостоятельно. На улице было, на удивление, тепло и свежо, словно недавно прошёл дождь. Она старалась ни на кого не глядеть, но в то же время осматривала окрестности. Каждый раз, встречая того или иного человека, ловила на себе удивлённые взгляды, в то время пока она лихорадочно думала, кто это может быть.

И тут её словно окатило холодной водой: вчера она как-то не особо предала этому значения, но после того, как вся информация более-менее устаканилась, поняла, в чьи руки отдала Доктора. Рейчел в панике начала оглядываться, искать взглядом то маленькое здание. Прохожие с настороженностью поглядывали на неё, но подойти и полюбопытствовать не хватало сил, – кто-то боялся её, кто-то не хотел себе проблем. В этой сумятице она не заметила, как налетела на кого-то.

— Ой, простите, все у меня через… – резко развернувшись, она озадаченно оглядела потерпевшего, – явно не головой думаю…

— Привет, – поприветствовал шериф, поправляя куртку, – все в порядке?

— Наверное.

Опять хоровод мыслей начинал беспощадное наступление, перекрывая способность трезво размышлять. Не могла она свыкнуться с мыслью, что перед ней стоял не просто шериф, а вполне реальный сказочный персонаж.

— Я Дэвид, – он взял её за плечи и серьёзно посмотрел в глаза. – Генри говорил, что ты бурно отреагировала на всё. Но как ты тогда путешествовала со своим другом?

— Да как-то выбора не было: каждый раз за нами кто-то гнался, пытался убить, поработить или того хуже… приходилось необдуманно верить, чтобы спастись.

Этого ответа было достаточно для Дэвида, чтобы отбросить сомнения относительно девушки. Да, она странная, но и они необычные люди. Им просто нужно больше времени, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

— Ты куда-то направлялась – может, проводить?

— Было бы неплохо, а то я совсем заблудилась, – Дэвид лишь улыбнулся, ведь как можно было заблудиться в маленьком городишке?

Шериф с радостью согласился проводить девушку до больницы, по дороге расспрашивая о ней. Рейчел не особо нравилось, когда кто-то пытается разузнать про неё больше, чем она это позволяет. Её жизнь явно непохожа на сказку, даже после встречи с Доктором она чувствует себя неполноценной. Но, несмотря на это, старалась отвечать мягко, не вдаваясь в подробности. Дэвид относился к этому с пониманием: узнав о смерти сестры, он поведал свою историю отношений с братом, а они, если мягко сказать, были не очень-то и тёплыми, но и он все подробности не стал вываливать на девушку.

До Рейчел начало немного доходить, что они такие же обычные люди, просто на них прикрепили эти лейблы сказочных персонажей. У них есть свои тайны, секреты, все испытывают тяжёлые и депрессивные моменты, которые скрываются за теми или иными поступками. Да, может, они и не из этих мест, но зато полностью обжились здесь, да и, судя по всему, никто не хочет возвращаться обратно.

Маленькое здание встретило их большим разнообразием всевозможных запахов: одновременно пахло какой-то сыростью вперемежку с хлоркой и медикаментами – это то, что Рейчел ненавидела больше всего в больницах. Они в молчании шли по узкому коридору, и девушка начала ловить себя на мысли, что в компании с Дэвидом чувствуют себя защищённой. Вот только понять никак не могла от кого…

Остановившись возле двери, ведущей в палату, Рейчел обернулась и посмотрела на шерифа. Тот подбадривающе улыбнулся, и девушка, глубоко вздохнув, отворила дверь. Увиденная картина сразу же выбила почву из-под ног, а из лёгких словно выкачали воздух. Вокруг постели на подставочках лежали разнообразные приборы и скальпели, а сам Виктор Франкенштейн стоял спиной возле тумбы.

— Ты что здесь творишь? – прервал тишину Дэвид, отчего ничего не подозревающий Вейл с испуга выронил какие-то приборы. – Эксперименты вздумал ставить?

Док в испуге уставился на незваных гостей, а под злобным взглядом рыжеволосой особы готов был провалиться в саму преисподнюю. Вскинув руки вверх, он принялся оправдываться:

— Клянусь всем, что у меня есть, я его не трогал. – Указательным пальцем тыкая в спящего Доктора, он продолжил: – У него отсутствует реакция на звуки, свет или любое другое вмешательство… я не имею в виду хирургическое, – объяснил Вейл, видя всё такие же злобные лица, – да хоть в бубен бей, ему всё равно.

— Кома? – злость мгновенно сменилась страхом, заполняя каждую клеточку её тела.