Удобная позиция

Глава 1. Еще мальчишка

Удобная позиция

Великий роман о любви

Она проснулась в четыре тридцать пять утра, как будто кто-то позвонил ей прямо в сновидение. За окном было молочно-серое небо и пели птицы. Такие же нелепо влюблённые, как она. Тридцать семь. На тумбочке - сломанные серьги, телефон без уведомлений и дремлющий кот Васька. На кухне заварился крепкий чай, почти чёрный, как вся ее жизнь. Она пила его без сахара, как теперь пьют все женщины, пережившие развод.

Сын дышал во сне - неровно, по-мальчишески. Это было её единственное настоящее.

А он... Игорь был как пыль на чёрной рубашке. Вроде и не видно, а стоит присмотреться - и вся усыпана. Они встречались уже четыре года. «Встречались» - даже слово какое-то несуразное, глупое, не подходящее. Как будто на вокзале, между пересадками. Ночевки дважды в неделю.

Он говорил:

- Я не могу чаще. У меня дети. И вот это «дети» висело как оправдание на всё - на отсутствие подарков, на безликие праздники, на вечное «не сейчас». - У меня стройка, - говорил он. - У меня работа.

- А я? — спрашивала Валерия. - Я у тебя где?

Он целовал её так, как будто всё по-настоящему. А потом исчезал. Как вода из чайника - и осталась только противная накипь.

Она скандалила. Боже, как она скандалила. Срывала голос, глаза, ногти.

- У нас нет ничего! Ты просто удобный!

Он моргал:

- Не говори так. Я тебя люблю.

Любил ли? Уже верится слабо...

И вот в тот день, когда всё должно было быть как всегда - она решила сыграть по-другому. Тихо. Никаких сцен. Никаких разборок. Только хитрость, только тонкая, женская шахматная партия.

Она сказала ему с абсолютно ясным лицом:

- Знаешь, я тут подумала… Может, нам с сыном переехать?

- Куда? — он напрягся.

- К одному человеку. Он архитектор, старше, кстати, тебя. Он меня очень уважает.

- Какой ещё человек? — голос его сдулся.

- Да так… просто подумала. Ты же занят, ты же всё время с детьми, на стройке, я же тебе не мешаю. Ну, и ты мне — не совсем уже и нужен.

- Подожди. Не спеши.

Он пришёл на следующий день. С глазами, как у пса, которому хозяйка показала палку для битья.

- Я подумал. Я не хочу тебя терять.

-Правда? — она вздохнула как героиня из старого фильма.- А я-то думала, тебе удобно.

Он обнял её - слишком крепко, слишком поздно. - Давай жить вместе. Я познакомлю тебя с детьми. Давай… поженимся?

Она улыбнулась. Та самая, редкая улыбка. Складка судьбы на губах. И сказала: — Но ведь это же… проще простого.

Но Валерия не согласилась.

Это было вечером, когда липа за окном ещё цвела, а на небе, как на плохом фоне, висела выцветшая луна. Он держал её руки. Очень крепко. Говорил:

- Я же сказал - всё будет иначе. Ты чего хочешь ещё?

Она посмотрела на него так, как будто увидела впервые.

- Не хочу "иначе". Хочу "по-настоящему". А ты - не настоящий.

Он долго молчал, будто не понимал язык. А потом - ударил. Тихо. Как будто пытался стереть её из своей жизи.

Она упала. Ударилась скулой. Всё в ней замерло.

- Ты с ума сошла? — злобно прошептал он. - Ты всё портишь. Всё!

- Я порчу? - в голосе её не было крика, только ледяное удивление. - А ты что делаешь со мной четыре года?

Кровь текла медленно. Почти изящно, как в тех фильмах, что она любила. Где женщина — всегда сильнее. Только в тех фильмах у героинь были револьверы. А у неё - кот, сын, и треснувшее зеркало.

Он ушёл. Бросил на пол ключи. А может, просто выронил. В квартире стало так тихо, что даже холодильник, казалось, не дышал.

На утро она сказала сыну:

- Мы больше не будем видеть дядю Игоря.

- Почему? — спросил он, ковыряя манную кашу.

- Он... нас не любит. А мы любим только тех, кто нас бережёт.

Сын кивнул. Он знал - если мама говорит спокойно, значит, это правда. Дядя Игорь - плохой.

Она не пошла в полицию. Она знала: там не поверят. Или поверят — но спросят: «А чего вы хотели? Четыре года — и вдруг передумали?» Как будто любовь - это ипотека, где главное не менять условий.

Она пошла на работу. Он был там. Смотрел украдкой, как будто она могла взорваться. Она улыбалась. Как будто ничего не произошло. Но в глазах - у неё поселился кто-то новый. Женщина, которую уже не обманешь. Та, кто смотрит сквозь людей.

Он прислал записку. Почерк — как у школьника. «Прости. Я был не в себе. Дай шанс»

Она сожгла записку. Медленно, у окна. Кот смотрел, как танцует пепел на белой тарелки.

Через неделю она узнала, что у него проблемы. С деньгами. Со стройкой. С бывшей женой - та требует, чтобы он наконец определился, кому он что должен. Она встретилась с его бывшей. Это было её маленькое расследование. Бывшая оказалась умной женщиной. С потухшими глазами и добрыми глазами.

- Он бил и меня, - сказала та. - Только не сразу. Сначала был ласков. Пока удобно.

- А потом?

- Потом - как ты видишь.

-Почему вы не говорили никому?

- А кто поверит? Он же улыбается. На людях - почти святой. И первое время всегда такой.

Она ушла от бывшей с ощущением, будто вышла из холодного моря. Тело ломит, но дышать можно.

И вот тогда - она решила не мстить. Это было бы банально. Она выбрала… уничтожить его иначе. Словами. Спокойствием. Отказом.

Когда он снова позвал её "на разговор", она пришла в белом пальто и с красной помадой. Вся - как иллюзия. Как мираж, который ты видишь на шоссе, но не можешь догнать.

- Я всё понял, - сказал он. - Я был не прав. Я люблю тебя. Я всё брошу. Построим дом.

- Дом? — она усмехнулась. — А кто будет заливать фундамент? Я? Сын? Или мой кот?

Он начал злиться.

— Ты что, специально? Ты хочешь, чтобы я упал на колени? Хочешь, чтобы я страдал?

Она молча достала из сумки его старую зажигалку. Та самая, которой он когда-то закуривал у неё на кухне.