Удовольствие есть наказание

РОДЖЕР

Твой отец погнушался таким бедняком,
Дескать, я не достоин войти в его дом.
А меня не заботит моя нужда.
А кому я не нравлюсь - его беда.
Кен Кизи
      Знаю, что читать будешь не ты, Лис. Я просто подготовил тебе сюрприз. Не знаю только, насколько он мощен. Если я в порыве гнева случайно тебя убью, то не серчай и не обижайся. Впрочем, куда уж тебе обижаться? Я запаковал это письмо очень плотно, так что оно не могло прожечься — я проверял. Бомба с серной кислотой, которая, возможно, привела твоё лицо в соответствии с твоей душенькой, сработала бы только при полном снятии записки. 
      Мне помог один мой друг-инженер. Ты его не знала. Хотя без разницы, что ты там знала. Тебе не было до меня, а тем более до моих друзей, никакого дела. Ты никогда не умела делать выбор, Лис. То, что я собираюсь провернуть — чистой воды авантюра и не более того. Можно даже сказать, что это — расплата за разбитое сердце. Маленькое устройство. Такое же маленькое, как и твоя любовь к людям. Я имею ввиду других людей, Лис, а не только твоё эго. На любви к одному себе не проживёшь. Ты, я думаю, это теперь поняла. За такой малый отрывок времени придумать такой гениальный план! В каком-то смысле я стал себя в последние часы даже больше любить, чем прежде. Я пошлю бомбу, когда допишу записку, курьером. Так не будет никаких проблем. Твоя мама увидит, что это адресовано тебе и послушно кинет в комнату. Потом ты придёшь, и случится возмездие! Если бы что-то пошло не так с курьером, то, честное слово, я бы застрелился на месте. Как ты понимаешь, я боюсь тюрьмы, а убивать невинного мальчика на побегушках мне не хотелось. Мне в этом плане была важна только ты. Всегда была важна только ты и никто более. Ты и сама это знала. Прошу меня заранее простить, ибо если тебе это будут зачитывать, то это продлится на долгое время. Я собираюсь писать, пока не кончится место на бумаге, потому что впервые в жизни мне есть что сказать тебе. Ты это, естественно, и сама знала, но тебе придётся услышать это в лоб, ибо по-другому информацию ты не воспринимаешь. Ты, возможно, обидишься на меня после этих слов. Впрочем, я сейчас изъясняюсь как ребёнок. Мне же, в сущности, не получается увидеть себя ребёнком. Ты же — недоношенный ребёнок по своей сути. Ты, честно, красива. Это я оспаривать не собираюсь. Вопрос лишь в том, что у тебя внутри. Ты не умеешь любить. Лис, ты не знаешь, что это за чувство такое "любовь". Ты изнутри —  будто выпорожненный кошелёк. Всё такое чёрное и сморщенное, что даже выводить эти буквы на белую бумагу противно. С каждой попыткой я пытался разобраться в тебе, но приходил к ужасающему выводу —  у тебя ничего не было в жизни, кроме удовольствий. Я тебе показался несчастен, обречён, и ты отказала мне, думая, что я сделаю тебя такой же, как я сам. Если бы всё случилось, то за себя я не мог бы ручаться. Может, так бы всё и было, говорю тебе откровенно. Ты это не заслужила, но я могу тебе это позволить. Я тебя, правда, всё равно не могу до сих пор понять. Либо ты — сложная неординарная личность, либо я слишком стал глуп после своего идиотического признания тебе в любви. Одно могу сказать тебе. Ты не умеешь выбирать парней. Прими на веру. Клаас — это ведь не человек вовсе! Вы ведёте себя, как две токсичных банки с серной кислотой. Вы отравляете друг друга. Я это вижу. И порой мне кажется, что это вижу один я. Правда, я знаю, зачем ты с ним. Я бы сказал, но ты и сама это знаешь. Нет нужды напоминать про то, про что все давным-давно узнали из слитых переписок. Я тебе тысячу раз говорил, что давать друг другу пароли от страниц в соцсети — неправильно! Но ты, естественно, меня не слышала. Ты обычно никого не слушаешь, Лис. Эта особенность всегда меня волновала в тебе. Мне приходилось всегда вестись-плестись за тобой хвостиком, дабы ничего не случилось с моей любимой Лис. Показать тебе это — было моей целью. Но мне вечно мешала ваша токсичная пара.
      Вы вместе —  фигура, которая портит всю партию. И нехило причём вы могли испортить мои трепещущие планы насчёт тебя. Впрочем, теперь это уже не имеет значения. Можно же тебе напомнить про признание? Мне показалось, что ты не готова. Не готова к чему? Ты мне нравилась, честно. Но ты разбила моё хрупкое сердце своим беспечным отказом. Мне кажется, Лис, ты в первые минуты и не поняла вовсе, что произошло. Многие люди, я заметил, не умеют любить. К сожалению, ты теперь в их числе. Вы можете лишь съезжать по нравственной лестнице вниз, чтобы в конце пути разбиться о камни. Вам же всегда хочется что-то сказать! Вам хочется говорить комплименты, за которыми не стоит ничего. В принципе, вам лишь бы это понять, и надежда на ваше спасение бы появилась. Но ведь проще отступиться и делать лишь то, что привыкло делать твоё бренное тело. Плавного перехода у тебя, Лис, от мозга к сердцу не было. У меня было лишь мёртвое сердце и работающий мозг. Это и была одна глобальная проблема. Шарм из-за этого даже образовывался. Ты бы это назвала "чертовщинкой". Я же знаю, что тебе любы подобные словечки. Но поздно уже что-то говорить. Лис, ты — абсолютный нуль. Твои обыденные будни существовали лишь ради удовольствий. Ты будто не умела чувствовать. Лишь впитывать — была твоя единственная, поставленная самой собой задача. С тех пор ты совершенно не поменялась. И предчувствую, что ты не чувствуешь раскаяния. Даже самой малейшей капельки этого ощущения не способна ты выделить или принять, Лис. Столько времени прошло с начала нашего общения. Моя задача будет выполнена, потому что я твёрдо нацелен на результат. Сейчас я пишу, а ничего будто и не случилось. Честно, не могу я отступать. Слишком многое сделано и не сделано. Я, как газонокосильщик, пришёл, чтобы скосить всё ненужное. Прости, но это придётся признать. Я поставил цель, а коли она поставлена, то пора её приводить в исполнение. Ты вряд ли это поймёшь. Прошу, не держи на меня обиды за свершённое мной будущим зло — мне плохо будет. Твой отказ прошёл по мне, как ядовитый укус. Пора бы тебе принять свою собственную токсичную сущность. Не беспокойся, Лис, ты не одна. Таких, как ты, много. Я не верил, что в тебе, такой милой и прекрасной, могут быть подобные "качества". Видимо, я никогда так не ошибался. Я просто не сильно до сих пор разбираюсь в тебе, но, честно, я старался. Надо было удалить ту Элис из моей жизни уже давно. Но я слишком поздно одумался. Но это не я! Я был бы умнее! Это был не я, честно! Это — кто-то слабее и тупее, чем я! Скорее всего, сердце просто растаяло от твоей бесподобной внешности. Плевать было на всё! (Всё следующее до конца письма написано красной ручкой)
      Плевать было на всё, что не связано с твоим прекрасным личиком! Я так поглупел с тех пор! Хотя, может, даже развился. Видно, это будет гораздо позже. Ты поймёшь, Лис, не бойся. Если тебе понравилось со мной быть, отчего бы не быть со мной ещё ближе? Вы все строите из себя стесняющихся девочек, а на деле вы — развязные до удовольствий существа. У меня таких ощущений не было. Хотя, если они и пробуждались, то я их глушил специально и нарочно. Это точно и абсолютно! Кто бы ни словил потом это письмецо, ему будет неприятно, я знаю. Но придётся переубедить человека, читающего тебе вслух эти каракули. Я стану для вас символом! И тогда вы точно сможете меня полюбить! Люди вообще обожают всяких символических реальных персонажей. Мне не терпится увидеть то, что я подготовил для тебя и, в сущности, для всего мира. Просто незабываемое ощущение! Будто стоишь на краю обрыва, а перед тобой растаявшее зимне-весеннее озеро. Стоишь, приветствуешь его, а волосы вьются на ветру, превращаясь в кудрявые макаронины. Держишь дистанцию, дабы рассмотреть его издалека, полностью почувствовать всю его кровавую холодину. А тебе это нравится, ибо твой внутренний холод многократно больше того холода с озера. Так лучше, нежели сидеть дома и получать, и доставлять удовольствие. Первый раз я такое пишу и говорю, о чём заранее сожалею. Мне просто страшно за тебя, за себя, за твоего хахаля. Я серьёзно. На самом деле эти чувства к таким ненавистным мне существам, как вы, сжирают меня. Они заставляют меня таять на глазах, а потом испаряться, улетая в небеса, чтобы там остаться навеки невидимым призраком. Просто сделай это! Закончи это! Ладно, мне уже плохо. Надо убрать всех. Абсолютно всех, Лис. Мне плохо. Плохо и с тобой, и без тебя. У меня в ушах звенит, когда я слышу твой голосочек! Это максимально тупо, да, но прости меня ещё раз. На самом деле писать это не то чтобы глупо. Это больше похоже на протяжную боль, переходящую в судороги. Как будто я попал во Вьетнам. Нет! Я смогу! Я обязан сдержаться! Можно считать эту писанину за признание? Я думаю, тот, кто её читает, не поймёт бредни сумасшедшего, которые опоясали кровью эти страницы. Мне больно в центре груди.
      Будто сердце вырвали, а потом засунули обратно с солью и прочей едкой штукой, разжигающей мышцы. Выйдет ли это за рамки разумного? Можно ли вас вообще трогать, убивать? Зелёная трава из окна говорит, что нет. Разрушать ведь можно бесконечно, я думаю. Я успел бы одуматься, если вовремя не вспомнил про то, что права — не символ! Да, мне кажется, я тронулся рассудком. Но я пойду до конца, Лис! Ты будешь любить меня! Может, будешь ненавидеть? Нет! Это невозможно! Останавливается всё, за окном чирикают воробьи, пропевая гимн этого прогнившего в своих грехах города. Мозг здесь не работает ни у кого! Здесь негде и нечему учиться! Всё опошлено и безвкусно! Отчего же так? Можно же было вернуть всё назад! Всё стало бы в разы лучше. Но быстротечно время тебе откажет так же, как ты отказала мне! Я себя жалею! А это плохо. Это не мужественно, некрасиво и отстойно. Отчего я не мог быть тупым, покорять сердца своей силой? Видимо, мир изничтожает умников. Право, я очень глуп, ибо очень эгоистичен. Я запинаюсь на каждом слове. Да и вывожу всё красной ручкой, чтобы чужие глазёнки это не прочли твоим миленьким ушкам! Все двери закрыты. Пора в дальнюю дорогу. Мечты скомканы и выброшены далеко на задворки человечества. Думаю, скоро буду прощаться с тобой. Но, прошу, передай всем и каждому, что я — не плохой человек. 
      Да и ты ведь это косвенно понимаешь! Я хочу и буду в это отчаянно верить своим маленьким сердечком. Уже заканчиваются в ручке чернила, а я столького не сказал! Одно лишь скажу. Вы — большая загадка гораздо, чем я. Я — существо низкое. А вы! Черти, но такие милые и отвратные сердцу одновременно. Но, право, скажу тебе последнюю вещь и прощусь с тобой на веки вечные. Я — преступление. Я — наказание. Ты это знала? Преступление и наказание едины. Границы между ними исчезают. Комната просыпается. Олицетворение смерти. Хозяин тумана, пожирающего дары! Это — чистый инстинкт! Рви и мечи! Пожирай! Вой и рычи! Это — не потеря контроля и не сингулярность! Это — удовольствие! И я — наказание за него! Я пришёл в этот мир, чтобы он стал чист! Это — моё предназначение, предначертанное судьбой. Я смог бы сказать тебе ещё что-то, но пришло время и прощаться. Придёт время, и мы обязательно свидимся! Другими, странными, испорченными, но до сих пор теми же Элис и Рельсой. Ты меня только не забывай. Я буду сидеть возле твоего сердечка всегда, как и ты возле моего. Прощай навеки, Лис.
Твой плохой друг Роджер.