«уesterday». Повесть о первой любви

II. Коллекция пластинок

В звенящей тишине школьных коридоров затихли последние торжественные звонки. Их серебристый перезвон, словно прощальный привет всем зубрёжкам и шпаргалкам, растворился в знойном воздухе наступающего лета. Улицы опустели от детских голосов – школьники, сбросив с плеч тяжкое бремя уроков, растворились в мареве июньского лета. И будто сама природа, радуясь их свободе, подарила этим дням небывалую жару. Солнце, словно желая отметить начало каникул, заливало город золотистым светом. Его лучи, пробиваясь сквозь молодую листву, рисовали на асфальте причудливые узоры, а воздух, напоённый ароматом цветущих садов, пьянил свободой и ожиданием чудес. Каждый день теперь принадлежал только детворе – можно было до бесконечности плавать в речных заводях, валяться в парковой траве, читать любимые книги в тени деревьев или просто мечтать, глядя в безоблачное небо. Лето распахнуло свои жаркие объятия навстречу малышам и подросткам, обещая незабываемые дни и яркие впечатления.

Настя с подругами выбрали для отдыха уединённый пляж за песчаной косой. Здесь, вдали от городской суеты, волны лениво накатывались на берег, оставляя после себя перламутровые следы пены. Подруги разложили полотенца на прогретом песке, и вскоре их смех и весёлые крики слились с шумом прибоя.

Настя, не в силах сдержать переполнявших её эмоций, набрала по своей наивности номер Арсения. Её голос, звенящий от счастья, поведал ему о чудесном месте, где они нашли приют от городской суеты. Арсений, заинтригованный её описанием, пообещал непременно отыскать их в этом блаженном раю, и в его словах звучала твёрдая решимость исполнить обещание. Он приблизительно знал, где находится место их обитания, и отправился на маршрутке, и буквально через час уже стоял на утёсе, возвышающимся над рекой.

У подножия утёса, там, где волны облизывали берег, раскинулся небольшой песчаный пляж – забытый уголок природы, куда редко ступала нога человека. Четыре девичьи фигуры, словно ожившие манекены, расположились на растянувшихся полотенцах. Их тела, отливающие бронзой под лучами полуденного солнца, казались частью этого дикого пейзажа. Каждая из них была погружена в свой мир, в свои мысли, но вместе они создавали удивительную гармонию: девушка с длинными рыжими волосами, раскинулась на полотенце звездой; вторая, темноволосая красавица, читала книгу, изредка поднимая взгляд на противоположный берег реки; третья, в соломенной шляпе, рисовала что-то в своём блокноте; а Настя, его милая девчонка, в бирюзовом купальнике на тонких бретелях, просто наблюдала за ликующими над водой чайками.

Арсений с гитарой за спиной, осторожно спустился по извилистой тропинке с высокого утёса к песчаному берегу. Его тёмные волосы развевались на ветру, а в глазах отражался отблеск полуденного солнца. Когда его ноги наконец коснулись влажного песка у воды, он увидел Настю, бежавшую к нему с раскинутыми руками, словно птица, готовая взлететь, что у Арсения перехватило дыхание. Настя, не раздумывая, бросилась ему на шею, переполненная счастьем и светом. Когда их губы встретились в поцелуе, весь мир словно перестал существовать. Были только они – двое влюблённых, застывших в вечности на берегу тёмно-синей реки. Шум прибоя, крики чаек, лёгкое дуновение ветра – всё слилось в единую симфонию счастья, которую слышали только Арсений и Настя.

– Сеня, сыграй нам что-нибудь про любовь… А то мы тут уже почти русалки! – сказала девушка в соломенной шляпе. Это была Юлия Савина.

– Про любовь? Пожалуйста! Но сначала объясните, как вам удаётся быть такими же прекрасными, как морские нимфы, – сказал Арсений.

– Ой, Арсений, ты как всегда! – Юлия кокетливо поправила соломенную шляпу и улыбнулась. – Какие нимфы? Мы просто наслаждаемся этим прекрасным днём. Хотя, знаешь, может быть, секрет нашей красоты в том, что мы рядом с тобой? Ты ведь умеешь создавать такую особенную атмосферу… – она запнулась и улыбнулась Насте, которая всё ещё держала Арсения за руку, и добавила: – А насчёт песни… Думаю, нам подойдёт что-нибудь лёгкое, воздушное. Этакое, м-м-м… – Юлия снова запнулась и посмотрела в сторону реки. – Этакое, чтобы мелодия летела над водой, как эти чайки.

Арсений смутился от витиеватой фривольности Юлии, но быстро взял себя в руки и с мягкой улыбкой ответил:

– Вы, дамы, как всегда, преувеличиваете мои скромные способности. Но раз уж вы заговорили о песнях… Может быть, что-то из классики? Например, от The Beatles или Queen? У них есть прекрасные лёгкие композиции, – он повернулся к Насте и тихо прошептал ей на ушко: – Ты самая красивая! – голос Арсения был настолько тихим, что Юлия не могла расслышать этих слов, а Настя расцвела.

– Что он тебе сказал?.. Что он тебе сказал? – стали допытываться её подруги.

– Я сказал, что в Черёмушках – самые красивые девчонки, – слукавил Епифанцев.

– Только не The Beatles и не Queen! – фыркнула Юлия.

– Так мы тебе и поверили, – рассмеялись подруги на похвалу Арсения.

Молодой человек медленно расстегнул пуговицы на рубашке и аккуратно сложил её на прогретом солнцем песке – движения его были плавными, основательными. Затем он достал из потёртого футляра гитару, пальцы привычно легли на лады, извлекая первые аккорды. Арсений сел на песок и заиграл «А мы любили» группы Hi-Fi. Голос его, глубокий и бархатистый, поплыл над рекой, переплетаясь с шумом воды и шелестом листвы:

Золотистым звоном наше прошлое

Покатилось вдаль от школьных стен.

И рассвет уже встречая взрослыми,