Угасающее пламя

Пролог

"Какая же она была в тот чудесный вечер!?" - подумал Элиас, - "Её груди и тело...". - Ах... - выговорил он и продолжил думать в суровых пустощях севера: "Стоило ли того, чтоб я ушёл на север? Стоили ли это того, чтоб бросил Миэрин заради богатства и вызнания? Но я ушёл и заради своего рода и дома!" - подбодрил себя юноша. "Мой дом потерял всё, что было после Восстания Рэдуотера и вот я хочу всё это вернуть! Но Ромарионы вернулись и скинули Рэдуотера, но не вернули нам всё, что принадлежит нам по праву! Они забрали всё, что было у нас! Моего деда Дира Лоратеона не выслушали и прогнали вон! А ведь у нас Лоратеонов больше права на трон чем у тех Ромарионов; все в Росе знают о том, что мой предок Эрик Лоратеон внебрачный сын короля Вланниса Родриена!". Он перестал об этом думать, ибо это так безсмысленно...

Он вспомнил день и вечер своего рождения когда увидел лавину снега, которая спадала с большой горы. Это была осень - восемнадцатого сентября восемьсот шестого года, в полуночь, то есть ровно двадцать лет назад. Весь Ривердолл проснулся от его рождения. 

Лавина спускалась и была всё ближе и ближе к отряду. В подгорной долине слышались крики и страшные звуки, а также слова: "Беги!", "Спасайся!", "В укрытие!", а затем и: "Помогите!". Родрик ближайший друг детства Элиаса подбежал и толкнул его за огромный камень высотой в тридцать футов. За камнем был резкий обрыв и вниз бросились гигантские масы холодного снега. Друзья сидели брижавшись к тому самому камню.  

Элиас был ростом ровно в шесть футов. Тёмно-каштановые длинные волосы до плечей, верхушка которых зачесывалась в правую сторону; узкие и большие скулы; синие глаза и светлая кожа. Большие ноздри и прямой греческий нос, длинные руки и ноги, широкие плечи, островатые уши, небольшой рот, длинная шея, раскосые глаза. Элиас постоянно следил за собой и нравился очень многим девушкам в разных местах где побывал. В тот день на нём был чёрный плащ и такого же цвета мантия, которая всегда следовала за траекторией ветра.

Молодой Ларатеон вообще не думал о том, что происходит сейчас. Ему было наплевать. Он лишь вспоминал Миэрин и проведённые с ней часы и дни. Он думал это: "Эх... Зачем я её оставил? Сейчас бы вместо того, чтоб сидеть тут, я бы сейчас лежал с ней на кровати и занимался любовью! Я помню ту первую ночь с ней, когда она потеряла девствиность со мной. Но это была не первая девушка в моей жизни и постели. Миэрин на два года младше меня. Она до сих пор не знает, что она у меня не первая. А вот интересно, что с ней сейчас? Что она делает? Где она? Наверно сидит и думает о бо мне!? Наврядли. Хотя...". Его перебил Родрик:

- Элиас очнись! Элиас Лоратеон! Буря закончилась! - он увидел, как его друг встаёт. - Буря закончилась. Уже темнеет. Элиас ты меня видишь?

- Конечно, же! - ответил второй. - Родрик, - посмотрел он в небо и увидел закат солнца. Он так не любил вечер и ночь, - Приготовь нам, где спать и подищи место где нас не будут встречать лавины и дикари севера. - Родрик ушёл по приказу, и Элиас достал золотою монету - короля Вланниса II, как свой талисман.

На той монете был знак угосающего пламени, которое боролось до последнего, как и эта монета-талисман будет бороться за жизнь своего владельца. "Угосающее пламя" так называли этот артефакт - был реликвией дома Лоратеонов, которая передовалась из поколений в поколения. Пламя знак того, что дом Родриенов и их потомков никогда не исчезнит. 

К Элиасу подошёл Старый Джон Ронри. Молодой смотрел на юг:

- Там твоя любовь, дом и семья. Братья, сёстры, любовница и родители. - сказал Джон.

- Мой брат Мейс... - ответил второй, - Как я его не могу терпеть! Лучше бы я не возвращался туда к нему. Его спасает лишь то, что мой брат и Лоратеон. - те стояли на скале.

- Ты его ненавидешь? 

- Нет, он просто бесит меня. 

- Привычное занятие братьев: соперничество.

- Иди занимайся своими делами и помоги остальным, прошу тебя. - сказал Элиас и Старый Джон Ронри покинул его. Далее Грифон (как называли Элиаса Лоратеона) упал на свои колени и возвёл к двенадцати богам и своему богине-покровительнице Деве. Он молил пережить поход, получить богатство и создать семью. Затем он достал клинок из титанового металла - Хирткилл. Мечь он выковал сам, и доспехи, что очень любил делать, и заниматься этим в свободное время. Однако после встречи с Миэрин он стал меньше уделять время созданию собственного оружия.

Грифон снова вспомнил Миэрин, он вспомнил такое: "Мы занимались любовью очень очень часто, я трахал её так, что всё семя растикалось по её влагалищу. И ей это нравилось! По крайней мере она так говорила. Любые позы я сделал моей чернявке - Миэрин. Мне говорили не боишся ли ты, что она забеременеет, и я всем отвечал, что женюсь на ней. Хотя кто его знает хватит ли у меня кишок для этого. Почему-то меня все считают не серьёзным. Даже я не знаю какой я... Я лишь знаю, что хочу вернутся и по быстрее.

Надо мне припомнить двойственного дядю Джиора, который погиб в Тёмной битве, во время восстания Рэдуотера. Я помню, как его лагерь осел возле реки Брандуин, а подлый Адриан Файр, позже известный как Адриан Рэдуотер разбил его армию ночью. Труп дяди Джиора выбросил в реку и всех мертвецов армии моих родичей. А мой прадед Лукас!? Он был жестоко отравлен королём Реймондом Ромарионом. А..." - он злился от этих мыслей и сам себе пообещал, что отомстит врагам, то есть Ромарионам." - он слишал странные звуки на севере, напоменающие разбитие льда. Он встревожился, но звуки прекратились.

Элиас сел возле того самого камня, сделал себе там ночлег, а резский обрыв перегородил крепко прикрепленными к земле камнями. Он собирался спать. Возле костра он услышал, как смеються крепкие мужчины. Они смеялись над этим походом и в поисках Края Света. Также они ржали по поводу того, что если на них нападут энтуки (дикари Севера):